— …Почему же, друзья, мы сделали еще две операции, а не одну? Почему сразу не разрезали лоскут, по числу пальцев, на пять полосок, когда отнимали ладонь руки от живота? Да ясно же, почему. Потому что кожа живота, оторванная от родной почвы и разделенная на пять отдельных долек, могла и не прижить к пальцам. А потом, когда общий лоскут на ладони весь пророс сосудами и нервами, когда в течение известного времени пожил одной жизнью с пальцами, питался вместе с ними и рос, — тогда уже можно было делить его на пять полосок. Вот почему, друзья, я не начинал самой последней операции до тех пор, пока в приращенном к руке лоскуте не появилась полная чувствительность, свидетельствующая о полной жизни. А теперь вы видите: все пять пальцев шевелятся, двигают суставами, хорошо обросли подушечками кожи. Правда, один шов у нас легонько гноится, это как бы портит нам картину нашего полного торжества. Но это не опасно, вопрос только в известном времени, заживет, так как сама долька чувствительна, жива, не мертва.
И доктор демонстративно кольнул кончиком пинцета внутреннюю поверхность Надькиного пальца.
Надька почувствовала нормальную боль, отдернула от острия пинцета руку и улыбнулась доктору счастливыми, восторженными, искрящимися глазами.
— Смотрите сюда, друзья, — взял ее руку доктор, поднял, повернул к студентам внутренней стороной пальцев, с приросшими к ним толстыми подкладками. — Смотрите сюда, почему у нас получились тут такие толстые подушки? Да ясно же, почему. Потому что на ладони кожа должна быть тонкая, нежная, эластичная, а мы пересадили туда клочок с живота, где она толстая и грубая. Но это ничего. Постепенно кожа будет дифференцироваться. Живя и питаясь не на животе, а уже на руке, она будет принимать и вид и природу руки. Закон при-спо-соб-ля-е-мос-ти. А подвижность у нас, как вы видите, восстановлена в достаточной степени. А ну-ка, Надя, похвались, пошевели пальцами.
Девочка залилась радостной краской, поспешно так подняла выше головы правую руку, зашевелила, задвигала в воздухе своими новорожденными пятью пальцами, и всеми вместе и каждым в отдельности.
«Скоро, скоро увидит это и Нижняя Ждановка!»
— Правда, друзья, как вы видите, подвижность у нас все-таки еще неполная, не стопроцентная, и туговатая. Кисть руки нужно еще разрабатывать и разрабатывать. Тогда и те подушки будут быстрей утончаться. Надя, а дома ты шевелишь пальцами, как я велел?
— Все время, — послышался растроганный голос девочки, а сама она отвернула в сторону худенькое личико и быстро-быстро заморгала глазами.
— Но ее шевеление все-таки еще дешево стоит, друзья. Мы должны добиваться большего. Тут сейчас было бы очень полезно вмешательство физиотерапии. Ведь руку хорошо разрабатывать на станке. А у нас в клинике таких машин нет. Соответствующие приспособления имеются на Петровке, в известном Институте физиотерапии. Но попасть туда очень трудно. Я лично пытался хлопотать за нее, но из этого ничего не вышло.
Надька стояла на месте и вертелась во все стороны, сияющая, довольная. Не знала, как сдержать радость.