Вечеромъ въ тотъ же день распростились мы съ нашимъ любезнымъ хозяиномъ и на пароходѣ "Монтевидео" отправились въ Буэносъ-Айресъ.
Городъ этотъ, также какъ и Монтевидео, расположенъ на равнинѣ, но построенный по большей части вдоль берега Лаплаты, онъ кажется болѣе и красивѣе его; обиліе куполовъ, башенъ и шпицевъ разныхъ церквей и соборовъ придаютъ Буэносъ-Айресу также больше оживленія и разнообразія. Насколько въ короткое пребываніе свое въ городѣ я успѣлъ замѣтить, главную особенность города составляютъ его обитательницы. Нигдѣ въ мірѣ я не видывалъ такъ много и такихъ хорошенькихъ женщинъ, какъ въ Буэнзсъ-Айресѣ. Улицы его, если только позволено выразиться взбитымъ сравненіемъ, какъ цвѣтники пестрѣютъ красавицами, и красавицами въ полномъ смыслѣ этого слова. Въ особенности поразительно хороши у нихъ глаза, какъ формой, цвѣтомъ, такъ и выраженіемъ своимъ. Сколько нѣги, лукавства, страсти, обѣщаній... проглядываетъ въ нихъ, разумѣется, впрочемъ, не для торопливыхъ путешественниковъ, спѣшащихъ по возможности скорѣй обѣгать городъ, посмотрѣть соборъ,заглянуть въ ратушу, да и ѣхать дальше...
Не стану вамъ описывать въ подробностяхъ всѣхъ улицъ, соборовъ, магазиновъ, театровъ Буэносъ-Айреса; они всюду, какъ въ Европѣ, такъ и въ Америкѣ одни и тѣ же. Помимо всего этого поведу васъ прямо на такъ-называемый южный рынокъ, по моему -- самую интересную и характеристичную часть города. Рынокъ этотъ, находясь почти въ предмѣстьяхъ города, служитъ главнымъ мѣстомъ сбыта для произведеній индейцевъ и мѣстныхъ деревенскихъ жителей. Вся эта громадная площадь, установленная рядами фуръ съ шкурами, шерстью, сушенымъ мясомъ, хлѣбомъ,-- кипитъ дѣятельностью и жизнію. Это самое бойкое торговое мѣсто всего края. Посреди суетящихся купцовъ, съ шумомъ торгующихся поселянъ, вы нерѣдко встрѣтите краснокожую семью индейца, важно выступающую возлѣ своей громадной двухколесной арбы, везомой дюжиной воловъ; мужчины въ своихъ оригинальныхъ костюмахъ изъ звѣриныхъ шкуръ и перьевъ, съ росписанными лицами, съ пикою въ рукѣ, гарцуютъ вокругъ, подгоняя и направляя шествіе. Эти первобытные обитатели здѣшнихъ мѣстъ становится въ своей странѣ уже совершенною рѣдкостью; та малая часть ихъ, которая еще не вымерла, оттѣснена новыми поселенцами края въ самую глубь степей. Теперь, чтобы увидать кочевья индейцевъ и познакомиться съ ихъ дикимъ образомъ жизни, нужно далеко углубляться въ пампы, да и то не всегда нападешь на нихъ. Такъ случилось и съ нами: собрались-было мы познакомиться съ этимъ новымъ для насъ племенемъ, проѣхались миль за сто отъ города, имѣли случай еще разъ полюбоваться роскошными лугами пампъ, при этомъ вспомнили наши русскія степи, и вернулись обратно, не угадавъ ни одного индейца.
Пробывъ, или вѣрнѣе сказать, прорыскавъ день въ Буэносъ-Айресѣ и окрестностяхъ его, мы отправились обратно въ Монтевидео, гдѣ на слѣдующій день утромъ прямо съ парохода поѣхали на Plaza de toros смотрѣть бой быковъ. Циркъ находится миляхъ въ трехъ отъ города; онъ состоитъ изъ круглаго большаго зданія, внутри котораго амфитеатромъ расположены широкія каменныя ступени, предназначенныя для зрителей; ниже ихъ деревянный барьеръ, служащій убѣжищемъ тореадоровъ. Съ одной стороны, на верхней площадкѣ амфитеатра, расположено нѣсколько ложъ, въ томъ числѣ и ложа президента республики. Противъ нихъ помѣщаются конюшни и входныя ворота быкамъ.
Когда мы пріѣхали, циркъ былъ уже полонъ, публика съ нетерпѣніемъ ожидала начала кроваваго представленія, большинство ложъ было занято нарядными дамами. По данному знаку изъ президентской ложи, раздался трубный сигналъ и подъ звуки музыки, по сценѣ потянулось шествіе, состоявшее изъ лицъ, которымъ предстояло принять участіе въ боѣ. Впереди, въ блестящихъ костюмахъ, ѣхали пикадоры верхомъ, за ними четыре мула, изукрашенные лентами и разноцвѣтными страусовыми перьями, и за тѣмъ наконецъ попарно бандериллересы и матадоры въ своихъ роскошно расшитыхъ золотомъ и серебромъ костюмахъ, бѣлыхъ шелковыхъ чулкахъ и башмакахъ. Театрально раскланявшись съ зрителями, они сдѣлали кругъ по сценѣ и затѣмъ матадоры и мулы скрылись, а пикадоры и бандериллеросы размѣстились по сторонамъ арены и представленіе началось.
По новому знаку отворилась дверь конюшни и на сцену выскочилъ громадный, мохнатый быкъ. Свирѣпымъ взглядомъ окинулъ онъ своихъ противниковъ, какъ бя выбирая между ними жертву, и со всѣхъ ногъ бросился на одного изъ пикадоровъ; тотъ не успѣлъ даже и наклонить своей пики, какъ лошадь его взвилась на дыбы, жалобно заржала и свалилась мертвою -- быкъ пробилъ ей грудь. Загремѣла музыка и аплодисменты посыпались побѣдителю. Публика была въ восторгѣ!
На мѣсто сраженнаго пикадора выѣхалъ другой; но не успѣлъ онъ показаться на арену, какъ разсвирѣпѣвшій быкъ былъ уже около него; первый ударъ животнаго всадникъ успѣлъ отвесть пикой, но за нимъ немедленно послѣдовалъ другой, и лошадь, смертельно раненая опять-таки въ грудь, сдѣлала нѣсколько прыжковъ въ сторону и упала возлѣ барьера. За этими двумя убитыми лошадьми послѣдовало еще три, которыхъ до бѣшенства разъяренное животное поражало то въ грудь, то въ животъ. Ничего не можетъ быть отвратительнѣе этой первой части варварскаго зрѣлища, которая не можетъ даже назваться боемъ, потому что лошадь заранѣе обречена на вѣрную гибель. Изъ пяти разъ одинъ только можетъ удасться всаднику отклонить ударъ быка, да и то сомнительно, потому что этотъ послѣдній слишкомъ силенъ и стремителенъ, чтобы пика, съ гибельнымъ гвоздемъ на концѣ, могла удержать его; поэтому изъ 30 лошадей, появившихся въ этотъ день на аренѣ, только двумъ посчастливилось сойдти съ нея безъ ранъ, остальныя же всѣ были или убиты, или изранены до того, что насилу могли добрести до конюшни, таща за собою окровавленныя свои внутренности.
Послѣ того, какъ нѣсколько лошадей было перебито, наступила вторая часть боя. Выступили на сцену бандериллеросы и стали играть съ быкомъ, дразня его своими яркими плащами и время отъ времени ловко всаживая ему острые дротики (banderillas) въ шею. Быкъ, доведенный до послѣдней степени ярости, метался какъ бѣшеный по аренѣ, гоняясь за своими мучителями, но тѣ ловко отклонялись отъ его ударовъ, быстро отскакивали въ сторону или набрасывали ему на глаза мантію и скрывались за барьеръ. Нельзя не удивляться, до какой ловкости, хладнокровія и знанія характера животнаго доходятъ эти люди; такъ, напримѣръ, въ это же представленіе былъ слѣдующій случай: одинъ изъ бандериллеросовъ, совершенный еще мальчикъ, увлекшись игрой, при неожиданномъ движеніи быка, очутился около самыхъ его рогъ; онъ было-попробовалъ бѣжать, но до барьера оставалось еще далеко, а быкъ уже совсѣмъ касался его. Бандериллеросъ не потерялся: онъ сдѣлалъ прыжокъ въ сторону, обернулся лицомъ къ разъяренному животному и сталъ передъ нимъ на одно колѣно. Отъ такой неожиданности быкъ остановился какъ бы въ недоумѣніи, касась рогами своей жертвы. Весь театръ замеръ, одно лишь тяжелое дыханіе животнаго зловѣще раздавалось посреди мертваго молчанія тысячей народа; еще шагъ -- и тореадору нѣтъ спасенія! Эти нѣсколько секундъ, пока оба борца измѣряли взглядомъ другъ друга, показались намъ часами... Какова-то будетъ развязка всего этого? невольно спрашивалъ себя внутренно каждый... и неожиданно для всѣхъ быкъ какъ бы призналъ себя побѣжденнымъ, замоталъ своей огромной, шершавой головой и отошелъ въ сторону. Единодушный крикъ радости вырвался у всѣхъ. Все привѣтствовало молодаго побѣдителя; цвѣты, букеты, шляпы полетѣли къ его ногамъ, апплодисментамъ и восторгамъ не было конца!
Когда быкъ сталъ видимо утомляться безплодною погонею за смѣльчаками и ослабѣвать отъ полученныхъ имъ ранъ, изъ предсѣдательской ложи подали знакъ къ его умерщвленію. На арену вышелъ красивый, молодой матадоръ въ ярко-зеленомъ, вышитомъ золотомъ костюмѣ, со шпагой и пурпуровымъ плащемъ въ рукахъ. Онъ увѣренно и смѣло шелъ на своего противника, но тотъ, чуя въ немъ своего палача, старался его избѣгать, и все вертясь около него, не рѣшался нападать. Наконецъ, выведенный изъ терпѣнія красной мантіею, развѣвавшейся безпощадно передъ глазами его, куда бы онъ ни обернулся, онъ ринулся на нее, но шпага, до рукояти всаженная ему между плечами, заставила его упасть на колѣни. Послѣ этого онъ медленно еще разъ приподнялся, кровь ручьями хлыстнула изъ рта и раны, и быкъ, еле передвигая ноги, дотащился до трупа одной изъ убитыхъ имъ лошадей, легъ возлѣ нея и уже болѣе не вставалъ. Появились мулы, одинъ изъ конюховъ ударилъ еще разъ ножомъ въ затылокъ убитаго, быка зацѣпили за рога и потащили вонъ изъ цирка.
Нѣсколько минутъ было достаточно, чтобы привести арену въ порядокъ, какъ-то убрать трупы лошадей, засыпать пескомъ лужи крови и выпустить новаго быка. Это было красивое, черное животное; подобно первому быку и этотъ пропоролъ рогами своими нѣсколько лошадей, перебросилъ черезъ себя одного изъ бандериллеросовъ, но вдругъ или чего-нибудь испугавшись, или считая, что онъ пожалъ на этотъ день достаточно лавровъ, остановился, какъ бы не желая болѣе нападать. Всѣ ухищренія тореадоровъ вызвать его снова на бой оказывались тщетными -- быкъ благоразумно отъ нихъ удалился.