Подобные факты, по словамъ г. Гиберта, давно уже живущаго въ пампахъ, случаются весьма часто въ странѣ и настолько вошли въ обычаи, что само правосудіе относится къ нимъ снисходительно: за воровство оно наказываетъ строже, чѣмъ за убійство, и много-много, если убійцу, совершившаго преступленіе безъ намѣренія воровства, посадятъ на нѣсколько мѣсяцевъ въ, тюрьму, и затѣмъ снова выпустятъ на свободу. Большею же частію даже и этого не бываетъ, потому что совершившій убійство въ одной мѣстности спѣшитъ на время перейти въ другую, гдѣ его никто и не думаетъ преслѣдовать, если только кто-нибудь изъ семейства убитаго, при случайной встрѣчѣ съ нимъ, не раздѣлается въ свою очередь -- тѣмъ же порядкомъ. На этомъ все дѣло, обыкновенно, и оканчивается.
На слѣдующій день, вставъ рано поутру, мы отправились осматривать фабрику. Она состоитъ изъ нѣсколькихъ каменныхъ большихъ зданій, на самомъ берегу Урагвая посреди степи. Вокругъ нея расположены такъ-называемые "курали" или загоны, въ которыхъ скотъ, переходя изъ одного въ другой, попадаетъ, наконецъ, въ узкій коридоръ, заканчивающійся поперечной перекладиной и играющей роль плахи. На перекладинѣ этой стоитъ гаучо, главный истребитель воловьяго племени; вся его обязанность заключается въ перерѣзываніи становой жилы протягиваемаго къ нему посредствомъ лассо быка. Въ день онъ такимъ образомъ убиваетъ нѣсколько сотъ головъ. Можете себѣ вообразить, до какого совершенства доходитъ этотъ человѣкъ въ своемъ дѣлѣ. Одного удара его достаточно и трупъ животнаго падаетъ на телегу, которая по рельсамъ вывозить его подъ навѣсъ, гдѣ онъ уже переходить изъ рукъ въ руки разныхъ спеціалистовъ, которые его пластуютъ, сдираютъ шкуру и превращаютъ въ скелетъ съ удивительнымъ проворствомъ и ловкостью. Есть артисты, которые въ день могутъ ободрать шкуру съ 36 быковъ. Что за сила и умѣнье владѣть ножомъ должны быть при такомъ tour de force? Каждый день на саладеро убивается до 800 головъ скота; часть его идетъ на приготовленіе сушенаго мяса, вывозящагося въ большомъ количествѣ въ Бразилію, часть же на приготовленіе либиховскаго мяснаго экстракта. Для этого мясо, очищенное отъ жирныхъ частей, рубится на мелкіе куски и вываривается посредствомъ пара въ громадныхъ чанахъ въ бульонъ, который, пропущенный черезъ фильтры и очищенный, переходитъ въ другіе чаны, гдѣ на медленномъ огнѣ изъ него выпаряютъ жидкія частицы и получаютъ уже сгущенный экстрактъ, который затѣмъ охлаждается и раскладывается въ большіе жестяные ящики.
Вотъ вся процедура приготовленія знаменитаго либиховскаго экстракта, надѣлавшаго нѣсколько лѣтъ тому назадъ столько шуму въ Европѣ и возбудившая собою столько преній между докторами разныхъ лагерей. Не будучи спеціалистомъ по этой части, я, разумѣется, не стану входить въ разсмотрѣніе пользы или вреда отъ употребленія его въ пищу, и съ своей стороны могу только замѣтить, что онъ выдѣлывается изъ мяса хорошаго качества и приготовляется весьма чисто и опрятно.
Фабрикѣ быкъ среднимъ числомъ обходится по 40 франковъ за штуку, даетъ же онъ шкурой и саломъ, продаваемыми въ Европѣ, 35 франковъ, рогами, копытами, костями и волосомъ -- 5 франковъ, и того, значитъ, мясо животнаго обходится даромъ, не считая выварокъ и внутренностей, изъ которыхъ приготовляется удобреніе.
Фабрика эта эксплуатируется особою компаніею; главноуправляющій, также какъ и основатель фабрики, г. Гибертъ, самъ по себѣ крайне бывалый и интересный человѣкъ. По словамъ его, на томъ мѣстѣ, гдѣ теперь стоитъ городъ и фабрика, кипящая дѣятельностію и жизнію, въ 1864 году ему при закладкѣ всего этого пришлось провести первую ночь свою подъ дождевымъ зонтикомъ. Вотъ какъ быстро, при дѣятельности и умѣніи, можетъ пойти колонизація такой богатой страны, какъ при-лаплатскихъ республикъ. На фабрикѣ ежедневно работаютъ около 1,000 рабочихъ, дѣйствуетъ она паромъ.
По осмотрѣ фабрики, въ двухъ экипажахъ отправились мы въ степь. Земля, принадлежащая фабрикѣ, въ количествѣ 40,000 гектаровъ (224 квадр. верстъ), вся обнесена изгородью изъ деревянныхъ столбовъ, поперегъ которыхъ протянута въ нѣсколько рядовъ толстая проволока. На этомъ громадномъ пространствѣ лѣтомъ и зимой пасется на свободѣ скотъ; его время отъ времени пересчитываютъ, клеймятъ, но болѣе никакого за нимъ ухода не имѣютъ. Всего скота, водящагося на этой землѣ, около 18-ти тысячъ, изъ которыхъ одного рогатаго 14,000. Этотъ скотъ собственно держится для племени, на бойню же идетъ покупной скотъ и тѣ волы собственнаго завода, которые достигли трехлѣтняго возраста.
Скотоводство есть главная отрасль промышленности южныхъ американскихъ республикъ, и по тѣмъ нѣсколькимъ цифрамъ, которыя я привелъ выше, вы можете себѣ составить понятіе, какихъ оно достигаетъ размѣровъ въ этихъ странахъ. Нерѣдко встрѣчаются здѣсь частныя лица, владѣющія нѣсколькими стами тысячъ тонкорунныхъ овецъ, и сообразно съ этимъ и пространствами земли, которыя до сихъ поръ еще продаются за безцѣнокъ квадратными милями.
Долго разъѣзжали мы по степи, любуясь этими безконечными лугами, покрытыми свѣжей зеленой травой и цвѣтами, до которыхъ коса еще никогда не прикасалась; на каждомъ шагу изъ-подъ ногъ лошадей вылетали стаи куропатокъ, одни только нарушавшія своимъ рѣзкимъ полетомъ господствовавшую тишину. Поднявшись на холмъ, мы увидали у его подножія большое стадо быковъ, между которыми красиво гарцовало нѣсколько гаучо, старавшихся отдѣлить отъ стада одного изъ животныхъ. Быкъ, какъ бы предчувствуя, что съ нимъ хотятъ совершить что-то недоброе, долго не выходилъ на просторъ, а напротивъ, забивался въ самую середину своихъ собратій, ища въ нихъ какъ бы защиты; но вотъ, понукаемый со всѣхъ сторонъ, онъ съ ревомъ выскакиваетъ впередъ и мчится по степи. Трудно себѣ представить, съ какой быстротой бѣжитъ это, повидимому, тяжелое, громадное, неуклюжее животное, воспитанное на привольѣ. Гаучи, скакавшіе во весь карьеръ, едва поспѣвали за нимъ; наконецъ, одинъ изъ нихъ, вертя надъ головой свое лоссо, размахнулся и бросилъ его шагахъ въ тридцати. Лошадь, какъ бы зная, что хозяинъ ея никогда не промахивается, мгновенно осѣла на заднія ноги, круто повернула назадъ и поскакала въ противоположную сторону -- быкъ былъ пойманъ, лассо крѣпко стягивалъ его рога. Животное, въ первый моментъ, какъ бы не вѣря своему плѣну, стало-было упираться, но лассо все сильнѣе и сильнѣе тянуло его за собой. Видя невозможность противиться этой силѣ, быкъ дико замычалъ и угрожающе бросился за лошадью; были моменты, когда онъ почти настигалъ ее, но гаучо каждый разъ, ловко увернувшись, отскакивалъ въ сторону. Опасная гонка эта длилась довольно долго, пока наконецъ другой изъ гаучо, все время вертѣвшійся около быка, не подбросилъ своего лассо подъ заднія его ноги и такимъ образомъ не свалилъ его на землю. Этотъ маневръ былъ замѣчательно ловко выполненъ; въ Европѣ ни въ одномъ циркѣ подобнаго не увидишь. Съумѣть захватить петлей, на дальнемъ разстояніи, разомъ обѣ заднія ноги скачущаго быка, требуетъ почти невѣроятной ловкости, и хотя я прежде и много слышалъ про умѣнье владѣть лассо гаучо, но никакъ не ожидалъ видѣть такого совершенства. Лассо -- длинная веревка въ палецъ толщины, сплетенная изъ воловьихъ жилъ; однимъ концомъ она привязывается къ сѣдлу, другой же образуетъ глухую петлю, которую гаучо безъ промаха набрасываетъ на какую угодно часть тѣла животнаго въ тридцати-сорока шагахъ, какъ вы можете судить изъ предыдущаго разсказа.
Продѣлавъ надъ нѣсколькими быками ту же самую операцію, на нихъ накладывали тавро; одинъ изъ гаучо, наиболѣе отличавшійся въ этомъ искусствѣ и оказавшійся главнымъ надсмотрщикомъ стадовъ фабрики, подъѣхалъ къ нашему экипажу и пригласилъ насъ заѣхать къ нему въ домъ, который виднѣлся невдалекѣ. Донъ-Хоээ оказался болѣе или менѣе цивилизованнымъ гаучо: у него въ домѣ все было и чисто и опрятно. Хорошенькая молодая жена его принесла намъ мате, парагвайскій чай, подаваемый въ небольшихъ травянкахъ, красиво обдѣланныхъ серебромъ, изъ которыхъ черезъ серебряную трубочку тянуть какую-то сладковатую, показавшуюся мнѣ весьма невкусною, но очень любимую жителями при-лаплатскихъ областей жидкость, и завязалась къ мѣсту подходящая бесѣда. Мы, разумѣется, хвалили искусство Донъ-Хозэ, съ какимъ управлялъ своимъ лассо; онъ же разсказывалъ намъ эпизоды и приключенія изъ своей степной жизни и, при прощаньи, на память подарилъ мнѣ свои bolas. Это еще одно изъ мѣстныхъ оружій; оно заключается изъ трехъ каменныхъ шаровъ, обшитыхъ кожей и приклеенныхъ къ тремъ ремнямъ, связаннымъ вмѣстѣ. При употребленіи этого оружія, берутъ за мѣсто развѣтвленія ремней, размахиваются шарами и пускаютъ ихъ въ бѣгущее животное, которому они связываютъ ноги. Bolas употребляются только на охотѣ, потому что они не только свявываютъ, но по большей части и перебиваютъ ноги животнаго.
Прежде чѣмъ покинуть провинцію Entra Bios, скажу нѣсколько словъ о знаменитомъ ботаникѣ Эме Бониланѣ, долго жившемъ въ этой мѣстности. Бониланъ, возвратясь вторично въ Америку, послѣ перваго своего путешествія съ Гумбольдтомъ, занялъ каѳедру естественныхъ наукъ въ Буэносъ-Айресѣ. Во время одной изъ своихъ экскурсій во внутрь страны, онъ былъ захваченъ индійцами и принужденъ былъ пробыть у нихъ слишкомъ десять лѣтъ плѣнникомъ. За это время онъ женился на индіанкѣ, прижилъ съ нею нѣсколько человѣкъ дѣтей, и самъ такъ одичалъ и свыкся съ привольною и свободною жизнью памповъ, что когда въ тридцатыхъ годахъ, буэносъ-айресское правительство давало ему возможность вернуться въ Европу, онъ отказался покинутъ свою новую семью и полюбившіяся ему пампы и прожилъ въ нихъ до самой своей смерти, послѣдовавшей только въ шестидесятыхъ годахъ. Дѣти его теперь -- гаучо.