Нѣсколько дней послѣ пожара, площадь, на которой мы стояли, была завалена обгорѣлыми тѣлами, пока не разобрали ихъ родственники и не похоронили. Весь городъ былъ въ траурѣ; не было семейства, которое не оплакивало бы одного изъ своихъ членовъ въ этомъ общемъ, страшномъ несчастіи.
Большинство домовъ въ Сантьяго одноэтажные, въ предупрежденіе землетрясеній, отъ которыхъ городъ уже неоднократно страдалъ: построекъ, выходящихъ изъ ряду обыкновенныхъ -- мало, къ числу ихъ развѣ только можно причислить нѣсколько старинныхъ церквей, замѣчательныхъ по богатству своихъ внутреннихъ украшеній и древности нѣкоторыхъ образовъ, потомъ театръ, пассажъ и университетъ, при которомъ находится довольно богатый зоологическій музей и библіотека.
Самая людная улица въ городѣ -- это такъ называемая Calle de las delicias, которая дѣйствительно вполнѣ соотвѣтствуетъ своему названію: это длинный, пересѣкающій почти весь городъ бульваръ, изъ пирамидальныхъ тополей, украшенный во многихъ мѣстахъ бронзовыми статуями разныхъ великихъ людей республики, фонтанами, бюстами, скверами и т. п. По внѣшнимъ сторонамъ аллей тянутся двѣ прекрасныя, широкія улицы, по которымъ по воскресеньямъ весь beau-monde Сантьяго, въ роскошныхъ экипажахъ, выѣзжаетъ кататься.
Это одно изъ немногосложныхъ развлеченій городскихъ жителей, препровожденіе времени которыхъ въ остальные дни недѣли не отличается особеннымъ разнообразіемъ и оживленіемъ. Днемъ -- городъ почти пустъ, прекрасныя его обитательницы съ ранняго утра, закутанныя въ черныя, коричневыя или бѣлыя шали, смотря по тому, кто какой цвѣтъ далъ обѣтъ носить, что по ихъ терминологіи называется посвящать себя извѣстному цвѣту -- онѣ съ коврикомъ и молитвенникомъ въ рукахъ идутъ на исповѣдь, гдѣ каждая изъ кающихся проводитъ большую часть утра въ духовныхъ упражненіяхъ съ своимъ духовникомъ, по окончаніи которыхъ она возвращается домой, плотно завтракаетъ и до обѣда предается сіест ѣ или по просту сказать послѣобѣденному сну. Остается вечеръ, часть котораго опять-таки поглощается церковью, послѣ чего только барыни отправляются гулять по магазинамъ, роютъ ихъ съ низу до верху, ничего не покупаютъ, и снова отправляются спать уже въ настоящую. Въ десять часовъ вечера улицы, оживленныя на нѣсколько часовъ, снова пустѣютъ, огни гасятся и одинъ только ночной сторожъ, прогуливаясь по нимъ, разпѣваетъ часы. Вотъ вамъ день въ Сантьяго. Балы, вечера, собранія бываютъ рѣдки и обыкновенно, какъ сами чилійцы объ нихъ отзываются, натянуты и скучны. Изъ общей этой однообразной рамки выдѣляется только одно воскресеніе, когда общество предается веселію -- гулянія и театра. Подобное препровожденіе времени по преимуществу въ церкви и во снѣ -- чилійцы объясняютъ любовію своею къ семейной жизни, но вѣроятно, вслѣдствіе этой-то самой семейной жизни всякій чиліецъ, какъ младъ, такъ и старъ, заведясь малѣйшими деньжонками, бросаетъ и домъ, и семью, и норовитъ какъ бы ему попасть въ Парижъ. Единственный классъ общества, отличающійся дѣятельностію въ Сантьяго -- это духовенство. Обѣдни, а главное исповѣди должны отнимать у нихъ много времени и силъ, но за то же ихъ и много: выйдя на улицу, вы непремѣнно встрѣтите десятка два или три монаховъ, и все такіе славные, бѣлые, пухлые, съ черными блестящими глазами, длинными вьющимися локонами, однимъ словомъ, нигдѣ я не встрѣчалъ такихъ красивыхъ поповъ, какъ здѣсь, даже и одѣты они, противъ общаго обыкновенія католическихъ монаховъ, чисто и щеголевато -- ну, хоть любаго подъ стекло... Что мудренаго послѣ этого, что они такъ забрали себѣ барынь въ руки.
Черезъ нѣсколько дней нашего пребыванія въ Сантьяго, наконецъ, наступилъ день отъѣзда; распростившись съ нашими друзьями, мы отправились на желѣзную дорогу. Поѣздъ готовъ былъ уже двинуться, и только что мы успѣли взять билеты и усѣсться на мѣсто, какъ онъ тронулся. Съ нами вмѣстѣ въ отдѣленіи сидѣлъ какой-то французъ и довольно плотный чиліецъ, хлопотавшій все время утискивать свои узлы, корзины и другіе пожитки въ сѣтку, находящуюся надъ его мѣстомъ. Въ Чили я замѣтилъ ту же страсть, что у насъ въ Россіи -- забирать съ собой въ вагонъ множество пожитковъ, и не стѣсняясь нисколько, насколько подобный практическій способъ путешествій можетъ нарушать спокойствіе сосѣдей, безцеремонно раскладывать имъ все это чуть не на колѣни. Такъ поступалъ и нашъ чиліецъ, но зато жестоко же онъ и былъ наказанъ: не прошло и часу какъ мы ѣхали, я было-взялся за книгу, купленную мною на дорогу; товарищъ мой разговорился съ французомъ, а экономный чиліецъ, уложивъ свои тюки какъ слѣдуетъ, наконецъ успокоился и собрался-было вздремнуть, какъ вдругъ раздался неожиданный свистокъ машины, затѣмъ сильный толчокъ. трескъ и поѣздъ остановился какъ вкопанный. Невольно бросились мы къ окну узнать, что бы это такое могло быть? Оказалось, что поѣздъ сошелъ съ рельсовъ и уперся въ заборъ. Какъ обыкновенно водится въ этихъ случаяхъ, поднялся шумъ, гамъ, крикъ, дамы падаютъ въ обморокъ, мужчины скачутъ изъ вагоновъ; приготовились и мы послѣдовать этому благоразумному примѣру, какъ замѣтили, что сосѣдъ нашъ чиліецъ, неистово размахивая руками, что-то глухо стонетъ. Думая что онъ раненъ, мы бросились къ нему на помощь, но оказалось, что отъ толчка остановившагося поѣзда тюки экономнаго чилійца посыпались ему на голову и надвинули несчастному шляпу на самый подбородокъ. Снять ее не было никакой возможности, а между тѣмъ испугъ, желаніе спасаться отъ опасности, которая должна была ему казаться тѣмъ страшнѣй, что въ ослѣпленіи своемъ онъ ее не могъ видѣть -- доводили нашего чилійца до окончательнаго отчаянія. Онъ вертѣлся, метался во всѣ стороны, не жалѣя носа, который составлялъ главное препятствіе, тащилъ цилиндръ къ верху, но ничего не помогало -- цилиндръ не подавался. Положеніе чилійца было самое печальное и вмѣстѣ съ тѣмъ крайне смѣшное. Сколько мы ни употребляли надъ собой усилій, чтобы не расхохотаться, мы не могли выдержать, когда, наконецъ, проткнутое головой дно шляпы отскочило и изъ-подъ нея показалось красное, испуганное лицо чилійца, задыхающимся голосомъ умоляющаго его спасти. Сцена эта была до того забавна, что долго послѣ ухода нашего несчастнаго сосѣда мы еще продолжали смѣяться. Маленькой этой катастрофой и нѣсколькими незначительными ушибами ограничилось все несчастіе; пришлось вернуться пѣшкомъ въ городъ и дожидаться слѣдующаго дня, ранѣе котораго поѣздъ снова идти не могъ. Задержка эта была намъ какъ нельзя болѣе съ руки: она давала намъ еще разъ возможность побивать въ оперѣ -- наслажденіе, котораго мы съ самаго нашего выхода изъ Европы были лишены, и потомъ сдѣлало насъ свидѣтелями одного изъ сильныхъ землетрясеній въ Сантьяго.
Вернувшись вечеромъ изъ театра, мы только что заснули, какъ сильный стукъ у двери нашей комнаты разбудилъ насъ. Хозяинъ гостиницы взволнованнымъ голосомъ кричалъ нимъ terre moto seniores, terre moto! Проснувшись отъ этого крика, мы дѣйствительно ощутили какъ бы нѣсколько сильныхъ сотрясеній всего дома, причемъ стаканъ, стоящій на моемъ ночномъ столикѣ, самъ собой свалился на полъ и разбился. На улицѣ слышался шумъ, по лѣстницамъ гостиницы бѣготня и испуганные возгласы. Все это заставило насъ поспѣшить одѣться и сойти внизъ На дворѣ стояла чудная лунная ночь, небо было ясно, звѣзды блистали какъ-то особенно свѣтло и ярко. Толпы народа, женщинъ, дѣтей въ самыхъ разнообразныхъ костюмахъ бѣжали на площадь: мы присоединились къ нимъ и вскорѣ очутились на той самой соборной площади, о которой я уже упоминалъ вначалѣ. Она на этотъ разъ представляла самое оригинальное зрѣлище: женщины, въ однѣхъ рубашкахъ, завернутыя въ простыни и одѣяла, съ распущенными волосами, полныя страха и отчаянія бросались на колѣни, ударяли себѣ въ грудь, рвали на себѣ волосы и громко молились, призывая за помощь всѣхъ святыхъ и умоляя ихъ о пощадѣ и прощеніи. При этомъ я замѣтилъ, что возгласы "mea culpa, mea maxima culpa", раздавались почти изъ всѣхъ хорошенькихъ устъ.
Въ особенности красиво убивалась одна молоденькая, хорошенькая чилійка въ бѣломъ пеньюарѣ. Роскошная, разсыпавшаяся коса ея, какъ черная мантія покрывала ея обваженныя плечи и грудь, ниспадая почти до земли; ея красивая фигура, полная горя и отчаянія, живо напоминала мнѣ одну изъ знаменитѣйшихъ картинъ дрезденской галлереи, "Кающуюся Магдалину", Корреджіо, которою я когда-то восторгался -- теперь эта Магдалина стояла передо мною живою... Видя, что бѣдная ввѣ себя отъ страха, я съ моимъ товарищемъ подошли къ ней и. насколько позволяло вамъ знаніе испанскаго языка, обратились съ словами участія и утѣшенія, но бѣдняжкѣ, видно, уже было не до утѣшеній, потому что она сначала расплакалась, а потомъ упала въ обморокъ! Это неожиданное обстоятельство поставило насъ отчасти въ крайне затруднительное положеніе, чѣмъ ее лечить и какъ ее успокоивать, не имѣя никакихъ медицинскихъ средствъ подъ руками. Поэтому мы сначала посадили вашу паціентку на скамейку, но счастію нашедшуюся вблизи. B. Е. зачерпнулъ въ фонтанѣ воды шляпой и принялся такъ усердно обливать красавицу, что она въ одно мгновеніе очнулась и пришла въ себя. Тутъ уже намъ не трудно было узнать ея адресъ и проводить ее домой.
Мужчины растерялись не менѣе женщинъ; въ особенности былъ смѣшонъ какой-то длинный, голенастый господинъ, повидимому, выскочившій прямо изъ постели, не успѣвъ даже захватить съ собой самыхъ необходимыхъ принадлежностей мужскаго туалета. Онъ, нисколько не стѣсняясь этимъ, бѣгалъ изъ одного угла площади въ другой, разспрашивая у каждаго встрѣчнаго -- не чувствуетъ-ли онъ подземныхъ ударовъ и не слышитъ-ли онъ гулъ? Но такъ-какъ ни ударовъ, ни гула никакого не было и не повторялось, а было довольно свѣжо, послѣ часоваго ожиданія, всѣ понемногу стали расходиться по домамъ и площадь вскорѣ опустѣла.
На слѣдующее утро поврежденія желѣзной дороги были исправлены и мы отправились обратно въ Вальпарайзо съ первымъ поѣздомъ.