Мѣстные жители Нука-Гивы могутъ быть причислены къ красивѣйшимъ представителямъ человѣческой расы: они мѣднокраснаго цвѣта, превосходно сложены, высоки ростомъ, съ правильными и красивыми чертами лица, въ которыхъ проглядываетъ много энергіи и доброты; съ перваго же взгляда они располагаютъ въ свою пользу. Тѣло ихъ растатуировано мелкими, красивыми рисунками, весьма правильно расположенными на разныхъ частяхъ его. Въ татуировкѣ Маркизскихъ островитянъ преобладаютъ арабески, изображенія животныхъ они почти не употребляютъ. Мужчины татуируютъ себѣ все тѣло, не исключая и лица, женщины же -- только оконечности, какъ-то руки до локтей и ноги немного выше колѣнъ, также какъ и нижнюю часть спины, которая въ особенности отдѣлывается тщательно. Процессъ этой операціи чрезвычайно мучителенъ и продолжителенъ. Чтобы растатуировать все тѣло нужно по крайней мѣрѣ отъ двухъ до трехъ лѣтъ по ихъ лѣточисленію (считая за годъ время отъ одного сбора плодовъ хлѣбнаго дерева до другаго, что по нашему составляетъ около шести мѣсяцевъ); она производится посредствомъ наколовъ кожи острыми гребешками разныхъ величинъ и затираніемъ этихъ мѣстъ чернымъ сокомъ какого-то мѣстнаго растенія. Художникъ, производящій эту операцію, вознаграждаетъ себя за трудъ свой правомъ полнаго безграничнаго распоряженія украшаемаго ими франта или кокетки, впродолженіе всего времени своего труда надъ нимъ; изъ этого общаго правила исключается только королевская фамилія и жены и дочери главныхъ начальниковъ.
На слѣдующій день нашего прихода, съѣхавъ съ капитаномъ на берегъ, мы познакомились съ начальникомъ католической миссіи, очень неглупымъ и хитрымъ монахомъ. Онъ вызвался сдѣлаться нашимъ чичероне и показать намъ достопримѣчательности колоніи. Нечего говорить, что съ первыхъ же словъ разговора frère Clément -- такъ звали монаха -- сталъ жаловаться на горькую судьбу миссіонеровъ, на тѣ опасности и препятствія, съ которыми имъ приходится бороться для распространенія истинъ христовыхъ между кровожадными, дикими островитянами, коснѣющими въ грѣхѣ и развратѣ... Это общая пѣснь миссіонеровъ, подъ жалостные звуки которой они убаюкиваютъ, обыкновенно, европейцевъ, тѣмъ легче, скрывая отъ нихъ обратную сторону медали миссіонерской дѣятельности, которую, къ стыду своему они, за весьма немногими исключеніями, обратили въ грязное ремесло, приносящее весьма круглые доходы ихъ орденамъ, но ни малѣйшей пользы человѣчеству. Главное занятіе миссіонеровъ на островахъ Тихаго океана не проповѣдованіе слова Божія, тѣмъ паче примѣръ его, а постыдная эксплуатація съ одной стороны своихъ правительствъ и жертвователей, съ другой же -- несчастныхъ дикарей, изъ которыхъ они всѣми правдами и неправдами высасываютъ все, что только высосано быть можетъ подъ предлогомъ спасеніи ихъ грѣшныхъ душъ. Для примѣра вкратцѣ разскажу вамъ закулисную дѣятельность хотя бы миссіи Маркизскихъ острововъ, такъ-какъ мы на нихъ пока находимся {Свѣдѣнія эти почерпнуты мною изъ оффиціальныхъ источниковъ и вдобавокъ были мнѣ подтверждены еще липами, стоящими во главѣ управленія французскихъ колоній въ Тихомъ океанѣ.}. На одномъ изъ острововъ архипелага, именно на Доминикѣ, католическая миссія владѣетъ обширными хлопчатобумажными плантаціями: но такъ какъ главное затрудненіе обработки земель въ этихъ странахъ заключается въ дороговизнѣ рабочихъ рукъ, а очень часто и въ полнѣйшемъ недостаткѣ ихъ, то святые отцы придумали очень остроумный и прибыльный способъ изворачиваться изъ этого неудобнаго для нихъ положенія: они, подъ видомъ пріученія дикарей къ труду и воспитанія ихъ дѣтей, собираютъ ихъ со всѣхъ острововъ архипелага и отправляютъ, на опредѣленное каждому время, обработывать свои плантаціи, безвозмездно разумѣется. Когда же и этихъ силъ не хватаетъ, напримѣръ во время сбора хлопка, то они нанимаютъ сверхштатныхъ работниковъ, которымъ за ихъ трудъ платятъ особою жестяною монетою, выпущенною ими на островѣ для этого случая и имѣющей, разумѣется, цѣнность только въ складахъ водки и мелкаго товара, принадлежащихъ миссіи. Такимъ образомъ они однимъ и тѣмъ же камнемъ одновременно наносятъ два удара: платятъ своимъ рабочимъ, и сбываютъ свой товаръ по той цѣнѣ, по которой имъ заблагоразсудится назначить, не опасаясь конкуренціи другихъ торговцевъ острова и слѣдовательно, опять-таки, окупая обработку своихъ плантацій.
Впрочемъ, эти маленькія спекуляціи сущія бездѣлицы сравнительно съ тѣми злоупотребленіями, жестокостями и варварствами, которыя они было-стали выдѣлывать, съ помощью задаренныхъ ими начальниковъ племенъ, когда въ 1855 году французы, думая покинуть эту колонію, вызвали изъ нея свои военные посты и миссіонеры одни остались на архипелагѣ. Начто уже французское правительство снисходительно смотритъ вообще на продѣлки своего духовенства, по на этотъ разъ безчеловѣчіе ихъ на Маркизскихъ островахъ приняло такіе размѣры. что и оно не могло оставаться равнодушнымъ и принуждено было снова занять острова и прислать резидента и двухъ жандармовъ -- воевать не противъ дикарей, а христіанскихъ ихъ просвѣтителей.
Самой крупной продѣлкой миссіи, въ промежутокъ этого времени, была продажа островитянъ въ 1863 году перувіанскимъ аферистамъ, которые, при содѣйствіи миссіонеровъ, разнаго рода обманами заманивали на свои суда туземцевъ и увозили ихъ въ Перу -- гдѣ они, какъ невольники, были употребляемы на разработки рудниковъ и гуано. Такъ было вывезено болѣе 5,000 маркизцевъ въ самое непродолжительное время въ Америку. Хотя они впослѣдствіи, по настоянію Франціи, и были частью снова возвращены перувіанскимъ правительствомъ на родину, но вмѣстѣ съ ними завезена была на Маркизскіе острова оспа, уничтожившая болѣе 2/3 оставшагося населенія.
Впрочемъ, довольно о миссіонерахъ; послѣдуемъ за нашимъ frère Clément, ведущимъ насъ смотрѣть достопримѣчательности Нува-Гивы. Первою, разумѣется, была миссія; почему, въ началѣ всего, онъ насъ заставилъ осмотрѣть во всѣхъ подробностяхъ бѣдную и довольно плохенькую ея церковь: затѣмъ онъ насъ повелъ въ женскій монастырь, тутъ же не вдали расположенный отъ мужскаго -- на холмѣ весь въ зелени и цвѣтахъ. У входа его мы были поражены громадностію одного дерева -- это былъ тотъ самый знаменитый бананіанъ (индійская фига), про чудовищные размѣры котораго упоминаетъ еще Дюрвиль въ своемъ путешествіи. Дерева этого я самъ не измѣрялъ, но вотъ что говоритъ про него знаменитый путешественникъ: въ 40 футахъ отъ земли дерево имѣло въ его время 77 футовъ объема и здѣсь развѣтвлялось на 15 толстыхъ вѣтвей, тѣнь которыхъ занимала кругъ въ 300 футовъ поперечника. Эти нѣсколько цифръ достаточно говорятъ о силѣ растительности острова. Когда мы вошли въ ворота монастыря, насъ встрѣтила начальница его, очень бойкая и живая старушка съ крайне злобнымъ и ехиднымъ выраженіемъ лица. Разсыпаясь въ любезностяхъ, она показывала намъ свое домашнее устройство, очень комфортабельное и даже роскошное, жаловалась на бѣдствія и труды, повела насъ въ школу, гдѣ уже успѣли принарядить и построить воспитанницъ, которыя насъ встрѣтили важно и чинно, сидя за книгами. Ихъ было всѣхъ 13; хорошенькія, оживленныя ихъ лица, непривыкшія еще къ притворству, готовы были каждую минуту разразиться веселымъ, звонкимъ смѣхомъ, но ястребиный глазъ начальницы, съ быстротой молніи перебѣгающій изъ одного угла класса въ другой, какъ бы замороживалъ на губахъ ихъ пробивающуюся дѣтскую улыбку. Дрожащимъ голосомъ пропѣвъ намъ привѣтствіе, дѣвочки скромно стояли на своихъ мѣстахъ, выслушивая нелестные о себѣ отзывы своей просвѣтительницы, которая, между прочимъ, старалась обратить наше вниманіе на французскія, якобы дѣтскія надписи на классной черной доскѣ, гласящія о ихъ счастіи и довольствѣ находиться подъ покровительствомъ такихъ добродѣтельныхъ и милосердныхъ сестеръ, которыя по волѣ Божіей выпали на ихъ долю: о величіи добродѣтели, гнусности порока и назначеніи человѣка трудиться. Несмотря за этотъ послѣдній прекрасный афоризмъ, постоянно вселяемый, по словамъ нашей путеводительницы, ея сердцу дорогимъ дѣтямъ, она сама не переставала жаловаться на труды, которыми онѣ, т.-е., сестры, удручены, и на лѣность и непостоянство своихъ воспитанницъ. Она увѣряла, что всѣ ихъ заботы и наставленія пропадаютъ даромъ, какъ только дѣти, ими почти силою отнятыя отъ родителей, чтобы вырвать ихъ изъ варварства и невѣжества, выходили изъ-подъ ея заботливыхъ попеченій и возвращались домой -- всѣ принципы нравственности, познанія и рукодѣлія, которыми ихъ такъ мучили въ школѣ, тотчасъ же забывались и неблагодарныя обращались къ жизни и обычаямъ праотцевъ и т. д. и т. д.
Чтобы скорѣй избавиться отъ безсмысленныхъ жалобъ гадкой старушонки, неживущей самой и недающей жить другимъ, мы поспѣшили съ ней распроститься и идти знакомиться съ болѣе интересной личностію -- королевой острова Вакихенъ. Ея дворецъ помѣщается въ той же бухтѣ, только въ противоположной сторонѣ отъ европейскаго поселенія Я называю дворцомъ только потому, что зданіе это служитъ жилищемъ королевѣ, хотя въ сущности это ни болѣе, ни менѣе какъ деревянная избушка, перегороженная внутри на три небольшія, весьма мало меблированныя комнаты. Когда мы вошли въ залу, Вакихенъ, разодѣтая въ яркій ситцевый парадный пеньюаръ, встрѣтила насъ очень просто и привѣтливо; послѣ обычныхъ представленій, чрезъ посредство нашего переводчика, завязалась, подходящая къ случаю и мѣсту, бесѣда. Сначала начнемъ съ особы королевы: ей лѣтъ около сорока-пяти, она средняго роста, очень широкоплеча, черные съ просѣдью густые волосы обрамляли ея доброе, чрезвычайно симпатичное лицо; губы, руки и ноги растатуированы весьма мелкими и красивыми рисунками -- я говорю про ноги, потому что ея величество было босикомъ и, вообще, не стѣснялось выказывать своихъ прелестей. Какъ по обстановкѣ, такъ и по костюму своему королева не отличалась отъ послѣдняго изъ своихъ подданныхъ.
Нужно сказать, что любовь къ равенству и чувство свободы нигдѣ такъ не развито въ массахъ народныхъ, какъ въ племенахъ, населяющихъ острова Океаніи. Они хотя и имѣютъ королей, королевъ, начальниковъ и другія власти, но все значеніе ихъ въ народѣ обусловливается лишь тѣмъ нравственнымъ вліяніемъ, которое они своими качествами или заслугами успѣли пріобрѣсти на него, въ противномъ же случаѣ, власть ихъ только пустой звукъ, на который не отзовется ни одинъ изъ его подданныхъ. Нука-гивецъ, въ отношеніи сохраненія своей первобытности, гораздо интереснѣе другихъ канаковъ Океаніи: на него пока меньше, чѣмъ на комъ нибудь изъ нихъ, отозволось европейское иліяпіе; неприступныя горы его роднаго острова гораздо лучше защитили его отъ него, чѣмъ его стрѣлы и пращи -- поэтому небезинтересно будетъ поближе познакомиться съ нравами и обычаями маркизянъ, такъ-какъ они, можетъ быть, единственные въ Полинезіи, которые сохранили ихъ еще въ первоначальной неприкосновенности и самобытности.
Нука-гивецъ въ основаніи всего любитъ свободу; достаточно посмотрѣть на его семейный бытъ, чтобы убѣдиться, насколько независимость для него дорога, и насколько онъ самъ, не терпя стѣсненій, не навязываетъ ихъ и другимъ. Отношенія между мужчинами, женщинами, родителями и дѣтьми болѣе чѣмъ свободны, еслибы на нихъ посмотрѣть съ европейской точки зрѣнія. Брака въ нашемъ смыслѣ, т.-е. соединенія двухъ лицъ разныхъ половъ на всю жизнь -- у нихъ не существуетъ. Мужчина и женщина живутъ вмѣстѣ, пока имъ живется и пока подобное сожитіе не нарушаетъ ни ихъ чувствъ другъ къ другу, ни ихъ вкусовъ, ни желаній. Замѣчательно, что въ языкѣ туземцевъ нѣтъ даже слова, обозначающаго супружескую невѣрность. При нарушенія семейнаго мира нарушается вмѣстѣ съ тѣмъ и бракъ, обѣ стороны расходятся, и тѣмъ дѣло кончается.
Вопросъ о дѣтяхъ рѣшается не менѣе просто: мать ухаживаетъ, заботится, лелѣетъ ребенка до тѣхъ поръ, пока онъ достигаетъ возраста 8, 9 лѣтъ -- возраста, когда онъ самъ можетъ влѣзть на пальму и собрать себѣ плодовъ хлѣбнаго дерева -- тогда онъ становится самостоятельнымъ членомъ семьи и воленъ жить въ ней, или нѣтъ.
Въ долинахъ, гдѣ много женщинъ и мало мужчинъ, полигамія въ общемъ употребленіи, также какъ и обратно въ мѣстностяхъ, гдѣ мужчины составляютъ преобладающій элементъ. Мнѣ случилось видѣть одно такое оригинальное семейство, гдѣ у одной жены было пять мужей; всѣ они жили вмѣстѣ и повидимому жили въ величайшемъ согласіи и дружбѣ. Мужья занимались домашними работами, приготовляли пищу, собирали плоды, добывали огонь, жена же ихъ только распоряжалась и повелѣвала. Интересно было видѣть, съ какою самоувѣренностію и даже деспотизмомъ царствовала эта султанша надъ своими покорными супругами и, въ свою очередь, съ какою поспѣшностію и услужливостію эти послѣдніе спѣшили исполнять ея малѣйшія желанія и требованія.