Съ наступленіемъ вечера собрались мы въ избранной нами хижинѣ, остатками взятаго съ собою вина угостили мы хозяина и часть публики, собравшуюся глядѣть на насъ, и заставили ихъ плясать ихъ національный танецъ, такъ-называемый хула-хула. Хотя этотъ танецъ и нельзя назвать особенно граціознымъ, но и нельзя отнять отъ него также своего рода оригинальности. Онъ начинается съ того, что мужчины и женщины, поснявъ съ себя все, что могло бы мѣшать ихъ движенію, становятся въ два ряда другъ передъ другомъ и затягиваютъ заунывную, полную гортанныхъ звуковъ пѣсню, причемъ танцующіе дѣлаютъ тихія, плавныя движенія, въ тактъ ударяя себя по ляжкамъ руками и слегка жестикулируя. Въ этомъ заключалась первая фигура. За нею слѣдовалъ нѣкоторый отдыхъ, послѣ чего темпъ пѣсни ускорялся, движенія становились быстрѣе, сладострастнѣе, мимика приняла характеръ болѣе опредѣленный, танцующіе начали приходить въ экстазъ; подъ конецъ этой сцены, звуки пѣсни какъ бы отрывочно вылетали изъ разгоряченной груди дикарей, ихъ большіе черные глаза блистали страстію, гибкое тѣло ихъ искажалось судорожными движеніями и танецъ принялъ вакхическій характеръ горячечнаго дикаго безумія...
На слѣдующее утро, на присланномъ за нами катерѣ, вернулись мы на клиперъ и, снявшись съ якоря, направили путь свой въ Таити.
ПИСЬМО СЕДЬМОЕ.
Острова Товарищества.
Таити.-- Впечатлѣнія острова.-- Папеете.-- Представленіе наше королевѣ Аимата Помаре.-- Поѣздка на point de Vénus.-- Таитяне и таитянки, ихъ происхожденіе, миѳологія.-- Прогулка въ пещеру.-- Таитскій обѣдъ.-- Himéné.-- Поѣздка въ Papeuriri.-- Дорога.-- Гротъ Марана.
17-го (29-го) іюля. Трудно браться за перо, чтобы описывать Таити. Страна эта такъ обаятельно хороша, что не только никакое описаніе не можетъ дать о ней хотя приблизительно вѣрное понятіе, но даже кисть художника и та откажется возсоздать то разнообразіе, прелесть и роскошь природы, которая поражаетъ зрителя на каждомъ шагу въ этомъ по истинѣ земномъ раѣ. Чтобы понять Таити, нужно быть въ немъ, иначе всякое изображеніе его будетъ слабо, частично и односторонне -- не хватитъ красокъ, не достанетъ словъ....
Въ этомъ безусловно лучшемъ произведеніи Творца такая общая гармонія, такое полное совершенство во всемъ, что трудно зрителю даже отдать себѣ отчетъ, какое изъ его чувствъ поражается болѣе всего. Онъ, независимо самъ отъ себя, какъ бы вдыхая очарованіе, вмѣстѣ съ воздухомъ, всѣмъ своимъ существомъ -- безотчетно, всецѣло подпадаетъ обаянію окружающей его величественной природы. Пребываніе въ Таити можетъ только сравниться съ сладкимъ, чуднымъ сномъ, который при пробужденіи ни возсоздать, ни передать невозможно. Таити съ моря, какъ по формѣ своей, такъ и по красотѣ своей растительности, производитъ впечатлѣніе роскошной корзины цвѣтовъ, возвышающейся надъ бѣлѣющимися бурунами. За исключеніемъ узкой, ровной полосы земли, опоясывающей островъ у берега, середина его состоитъ изъ высокихъ горныхъ хребтовъ, громоздящихъ свои причудливыя вершины амфитеатромъ другъ надъ другомъ и съ низу до верху убранныхъ густою яркою зеленью. Коралловые рифы окружаютъ островъ со всѣхъ сторонъ. Заботливая природа даже и отъ моря позаботилась оградить свою любимицу. Миріады мадрепоръ неприступной стѣной сторожатъ и охраняютъ ее; надъ ними разражаются бушующія волны, ревущими и пѣнящимися бурунами, внутри же ихъ все спокойно, радостно и весело.
У входа на рейдъ насъ встрѣтилъ лоцманъ, который, вскарабкавшись на клиперъ, повелъ насъ между узкими проходами рифа. На одной оконечности его возвышается небольшой пальмовый островокъ, служившій прежде лѣтнею резиденціею королевы Помаре, теперь же занятый французской батареей; напротивъ его, въ тѣни высокихъ пальмъ, ярко-зеленыхъ банановъ и хлѣбныхъ деревьевъ, вдоль берега раскинуты домики европейской колоніи -- столицы острова Папеете (Papeete). Городъ заимствовалъ свое названіе отъ бухты, въ которой онъ расположенъ.
Столица эта далеко не служитъ украшеніемъ страны, она скорѣе смотритъ какимъ-то болѣзненнымъ наростомъ, посреди здоровой, роскошной окружающей ея природы. Оффиціальность и казарменность составляютъ ея отличительный характеръ. Улицы съ громкими названіями Rue de l'impératrice, de la Pologne de Napoleon III и т. д. выровнены по ниточкѣ; тяжелыя и неуклюжія зданія казармъ и разнаго рода управленій тянутся по обѣ ихъ стороны; кабаки, мелочныя лавки, чахлые, блѣднолицые сидѣльцы, громадныя французскія вывѣски, наконецъ жандармъ въ трехуголкѣ и куцомъ фракѣ... однимъ словомъ все то, на что мы смотримъ въ Европѣ, какъ на естественный порядокъ вещей, здѣсь непріятно поражаетъ глазъ. Кромѣ европейцевъ, въ Папеете живетъ еще нѣсколько сотень китайцевъ, перенесшихъ сюда свои бамбуковыя хижины, остроконечныя шляпы и длинныя косы; они здѣсь, такъ же какъ и всюду, куда они ни явятся, держатъ себя особнякомъ отъ общаго народонаселенія, свято сохраняя костюмъ, обычаи и привычки своей родины. Нельзя не удивляться той живучести и той способности, какъ бы переноситься цѣликомъ изъ одной страны въ другую, какою обладаютъ эти сыны небесной имперіи.
Одни только таитяне бѣгутъ своей столицы: рамка ея для этихъ дѣтей природы слишкомъ тѣсна, городской воздухъ ихъ душитъ -- они ищутъ простора, зелени, ручьевъ, безъ чего канакъ жить не можетъ, почему удаляются отъ города и селятся въ нѣкоторомъ отдаленіи отъ своихъ заботливыхъ покровителей, чуждаясь ихъ благодѣяній и по возможности менѣе стараясь приходить съ ними въ соприкосновеніе.