Впрочемъ, на этотъ разъ, къ великой радости моей, я долженъ былъ сознаться, что ошибался. Негостепріимство Бискайскаго моря продолжалось всего лишь два дня. NO, не измѣняясь, довелъ насъ до самаго пассата. Это весьма рѣдкое явленіе въ этихъ мѣстностяхъ, въ особенности въ ту пору года въ которой мы въ ней находились.
Разъ въ пассатѣ, положеніе наше приняло другой оборотъ, вѣтеръ ровный, теплый, гонитъ насъ узловъ десять въ часъ, судно не шелохнется, развѣ только время отъ времени вздрогнетъ, поднимется на волну и опять ляжетъ на бокъ. Качка окончательно прекратилась, волненія почти никакого. Солнце съ каждымъ днемъ все болѣе и болѣе вступало въ свои права и давало намъ чувствовать приближеніе наше къ экватору, хотя дѣйствіе его пока значительно умѣрялось, какъ временемъ года сѣвернаго полушарія, такъ и сѣверными вѣтрами. Температура варьировала между 417 и 420о Реомюра, вода была теплѣй, она достигала до 423о и въ 20-хъ градусахъ широты рѣзко-измѣнила свой цвѣтъ: изъ мутно-зеленаго она перешла въ яркосиній.
Окружавшая насъ обстановка была хороша; одного только ей недоставало -- это жизни; какъ въ воздухѣ, такъ и въ водѣ не замѣчалось ни малѣйшихъ ея признаковъ; даже морскія чайки, обыкновенно слѣдящія такъ далеко за судами, уже нѣсколько дней какъ насъ покинули. Кромѣ синяго моря и голубого неба, ничто не шелохнется, ничто не издаетъ звука, все какъ бы вымерло вокругъ одинокаго судна. Такъ продолжалось цѣлыхъ двѣ недѣли. Подобное однообразіе, хотя и подъ самыми благопріятными условіями, à la longue становится утомительнымъ и всѣ съ невольнымъ нетерпѣніемъ ожидали Зеленыхъ острововъ, гдѣ положено было въ первый разъ внѣ Европы бросить якорь.
(23-го) 4-го декабря на разсвѣтѣ, наконецъ, разнеслась по корвету всѣмъ пріятная вѣсть, что St.-Jago открылся на горизонтѣ. Чтобы попасть въ бухту Portopraia, лежащую на южной оконечности острова, намъ приходилось цѣлый день огибать его съ востока въ виду береговъ. Издали островъ казался намъ чрезвычайно красивымъ. Его остроконечныя горы живописно громоздились другъ надъ другомъ; ихъ скалы, обрывы, ущелья, окрашенные горячимъ колоритомъ, составляющимъ особенность тропическаго солнца, безпрестанно переливались изъ одного цвѣта въ другой, придавая картинѣ какой-то особенный фантастичный характеръ -- въ особенности для насъ, сѣверянъ, глазъ которыхъ не привыкъ еще ни къ этой игрѣ свѣта, пикъ тѣмъ причудливымъ формамъ, которыя принимаютъ, подъ вліяніемъ его, горы и утесы, высоко выдающіеся надъ безконечной океанской равниной.
Но все это было только издали, потому что чѣмъ ближе стали мы подходить къ острову, тѣмъ болѣе очарованіе наше пропадало. Отсутствіе растительности, однообразный пепельный цвѣтъ почвы, какъ бы выжженной, непріятно поражали глазъ и невольно приходилъ въ голову вопросъ: да почему же назвали эти голые, пустынные острова Зелеными, когда именно зелени-то на нихъ и не видать. Оказывается, что зимой, во время бездождій, трава, мелкій кустарникъ, даже листья на деревьяхъ отъ палящихъ лучей солнца выгораютъ и высыхаютъ, возрождаясь только лѣтомъ и съ началомъ дождей. Мы же именно попадали на нихъ зимой, въ самое неблагопріятное для нихъ, а въ особенности для насъ время.
Въ пять часовъ вечера бросили мы якорь возлѣ города Порто-Праіа въ бухтѣ того же имени. Гавань хотя и открыта, но удобна для стоянки. Несмотря на то, что уже наступила ночь, намъ хотѣлось въ этотъ вечеръ хотя ступить на твердую землю. Вы не можете себѣ вообразить, какое наслажденіе можетъ доставить простая ходьба по ровной землѣ послѣ того, какъ двѣ недѣли съ ряду кромѣ нѣсколькихъ шаговъ, и то перескакивая черезъ разныя снасти и бухты, не приходилось дѣлать. Поэтому, наскоро пообѣдавъ, отправились мы въ городъ, который своими бѣлыми домиками громоздился на скалѣ футахъ на 300 надъ моремъ. Разумѣется, ночью осматривать было нечего, пришлось довольствоваться прогулкой по темнымъ улицамъ; зашли въ единственную гостиницу города, смахивавшую болѣе на кабакъ; посмотрѣли какъ живутъ негры въ своихъ грязныхъ и до нельзя вонючихъ шалашахъ, и на этомъ должны были на первый разъ ограничить свою любознательность. На слѣдующій день только увидѣли мы, что такое Порто-Праіа, столица Зеленыхъ острововъ, и что такое самые острова. Высадившись изъ шлюпки, которая по случаю отлива не могла пристать къ берегу, на мускулистыя бронзовыя плечи негровъ, донесшихъ насъ до пристани, пришлось намъ взбираться по каменной лѣстницѣ на скалу, гдѣ располагается городъ. На насъ пахнуло какъ изъ печи раскаленнымъ воздухомъ. Ни травки, ни кустарника, ничего не видно было вокругъ. Бѣлые изразцовые домики располагались правильными улицами вокругъ небольшой гористой площади. На улицахъ, кромѣ нѣсколькихъ голыхъ мальчиковъ негровъ, не было ли души, все глядѣло такъ уныло, однообразно и безжизненно, что мы, доставъ нѣсколькихъ верховыхъ лошадей, рѣшились ѣхать искать впечатлѣній за городъ. Но, увы, и тамъ та же пыль, безплодіе и пустыня. Кромѣ нѣсколькихъ взъерошенныхъ кактусовъ, да изрѣдка попадавшихся пальмъ, вся остальная растительность была выжжена солнцемъ. Послѣ 3-хчасовой ѣзды подъ палящими лучами его, наши поиски, наконецъ, увѣнчались успѣхомъ: передъ нами вдалекѣ открылась большая фруктовая плантація. Видъ ея подѣйствовалъ на насъ, какъ оазисъ на путниковъ въ пустынѣ -- было, наконецъ, гдѣ отдохнуть въ тѣни и утолить жажду, мучившую насъ такъ давно. Мы пришпорили лошадей и черезъ нѣсколько минутъ были на ней. Плантація по преимуществу состояла изъ плодовыхъ деревьевъ. Пальмы, всевозможныхъ видовъ, высоко поднимали свои гордыя вершины надъ апельсинными и лимонными деревьями, усѣянными тысячами плодовъ въ полномъ блескѣ своей зрѣлости. Сахарный тростникъ, хлопчатникъ и кофейный кустарникъ дополняли остальное. Негръ, встрѣтившій насъ у входа плантаціи, взялъ нашихъ лошадей и повелъ насъ въ свой садъ. Черезъ нѣсколько минутъ передъ нами появились всѣ плоды тропическаго міра -- тутъ были и кокосы, и бананы, и апельсины, и мангустаны, и какія-то еще зеленыя небольшія дыни съ превкусною кисловатою внутренностію, и чего-чего только не было. Чтобы не затрудняться выборомъ, мы стали ихъ пробовать всѣ, особенно успѣшно дѣйствовалъ въ этомъ А. Б.; груды плодовъ не успѣвали появляться передъ нимъ, какъ уже и исчезали -- это онъ называлъ "возобновлять впечатлѣнія тропиковъ", въ которыхъ онъ уже не разъ бывалъ.
Не успѣли мы порядкомъ отдохнуть и погулять, какъ солнце стало уже заходить, а въ тропикахъ зари совсѣмъ нѣтъ, и за послѣдними лучами заходящаго солнца наступаетъ прямо ночь. Поэтому намъ оставалось только скорѣй распрощаться съ хозяиномъ и поспѣшить возвращеніемъ засвѣтло въ городъ, чтобы не заблудиться въ горахъ.
Главнымъ занятіемъ жителей Зеленыхъ острововъ, состоящихъ исключительно изъ негровъ и мулатовъ, кромѣ обработки плантацій, вообще приносящихъ небольшія выгоды собственникамъ ихъ, служитъ добываніе морской соли, которая въ особо устроенныхъ для этой цѣли резервуарахъ выпаривается солнцемъ. Какъ видите, производительность этой колоніи не богата; можетъ быть, она бы и могла болѣе развиться, при ея счастливомъ положеніи относительно Европы, но врядъ ли это сдѣлается при настоящихъ ея хозяевахъ -- португальцахъ.
Проведя еще два скучныхъ дня на Зеленыхъ островахъ, 26-го декабря (7-го января), вечеромъ, мы снялись съ якоря и направили свой путь дальше къ югу -- въ Бахію. Началась снова однообразная, монотонная морская жизнь. Ничего не можетъ быть скучнѣй, какъ жизнь въ морѣ на военномъ суднѣ; сосредоточенная сама въ себѣ, распредѣленная вся по часамъ, она, безъ прилива новыхъ чувствъ, впечатлѣній, какъ разъ заведенная машина, методически однообразно течетъ впродолженіе недѣль, иногда цѣлыхъ мѣсяцевъ. Впрочемъ, оставимъ пока эту непріятную сторону путешествія: она, вѣроятно, заинтересуетъ лишь только весьма немногихъ читающихъ эти строки, а перейдемъ къ тому, что можетъ имѣть болѣе общій интересъ. Для этого я выписываю изъ дневника только тѣ дни нашего мѣсячнаго плаванія до Бахіи, которые, или внѣшними событіями, или же внутреннею судовою жизнью выводили насъ хотя сколько-нибудь изъ нашего вседневнаго препровожденія времени.
29-го декабря (10-го января). Океанъ начинаетъ значительно оживляться, то и дѣло изъ-подъ носа судна выпархиваютъ тысячныя стада летучихъ рыбъ, разлетающихся въ разныя стороны, блестя своими серебристыми крыльями и чешуей. Пока онѣ еще новостью, онѣ крайне занимаютъ всѣхъ. Бывало, команда наша, состоящая по большей части вся изъ молодыхъ матросовъ, попавшихъ въ отдаленныя плаванія только въ первый разъ, соберется на бакъ и грѣясь на солнышкѣ, не налюбуется на нихъ -- сколько тэмъ для остротъ и самыхъ разнообразныхъ заключеній. Преимущественно-озабочивала ихъ мысль, что по приходѣ ихъ въ деревню на побывку, никто изъ односельцевъ не повѣритъ, чтобы на свѣтѣ могло быть такое чудо, что рыба летаетъ словно воробей! Всему повѣрятъ, говорили они, даже что и приврешь, а этому нѣтъ. Да и дѣйствительно слыханное ли это дѣло у насъ въ Россіи? начиналъ кто-нибудь изъ краснобаевъ:-- вотъ я живалъ и на Волгѣ, видывалъ много диковиннаго, а такого ничего не видалъ! при этомъ обыкновенно начинался безконечный разсказъ о диковинахъ Волги, о которыхъ такъ любитъ слушать нашъ русскій народъ:-- а этакого чуда никогда не видывалъ! обыкновенно повторялъ въ концѣ, снова, для усиленія впечатлѣнія, разсказчикъ.