Таитяне, происходя изъ одного корня со всѣми остальными племенами, разсыпанными по разнымъ архипелагамъ Полинезіи, стоятъ, и всегда стояли, неизмѣримо выше этихъ послѣднихъ, какъ по нравственному своему развитію, такъ и по физической своей красотѣ.
Вообще обитатели Океаніи, какъ вѣроятнѣе всего можно предполагать, получили свое начало изъ Индіи. Это, главнымъ образомъ, доказывается не только сходствомъ ихъ физической стороны, какъ-то: цвѣтомъ кожи, правильными развитыми оконечностями, длинными волнистыми, по не курчавыми волосами, общностію обычаевъ, религіи, такъ же какъ и языка, который на разныхъ архипелагахъ восточной части Великаго океана до острововъ Пасхи включительно, имѣя свои діалектическія особенности, на столько все-таки остается общъ, какъ по конструкціи своей, такъ и во значенію словъ, что жители всѣхъ этихъ группъ безъ особеннаго затрудненія понимаютъ другъ друга. Одна изъ главныхъ причинъ, болѣе всего способствовавшая смѣшенію языковъ Океаніи -- это существующій на большинствѣ изъ его архипелаговъ, въ томъ числѣ и Товарищества, странный обычай замѣнять слова, входящія въ составъ именъ королей -- новыми; на старыя же налагается какъ бы tapu, т.-е. запрещеніе: они выходятъ изъ общаго употребленія и становятся исключительною собственностію владыки,-- своеобразный способъ доказывать, ему уваженіе даже и въ его имени. Такъ, напримѣръ Pomaré заключается изъ двухъ словъ: ро -- вечеръ, и maré -- кашель. Оба эти слова замѣнены въ разговорномъ языкѣ: первое -- словомъ ahi-ahi, а второе -- ota. Впрочемъ, такихъ словъ немного и они не особенно успѣли затемнить общій корень языковъ Полинезіи. Все это, взятое вмѣстѣ, даетъ возможность не безосновательно полагать, что заселеніе Океаніи произошло изъ общей колыбели рода человѣческаго -- Азіи, а не изъ Америки, какъ многіе думали прежде.
По послѣднимъ статистическимъ даннымъ, Таити насчитываетъ не болѣе 8,200 туземцевъ, и это уже безъ того малое населеніе съ каждымъ годомъ быстро уменьшается; надъ ними, повидимому, совершается общая судьба краснокожихъ, раса которыхъ вымираетъ отъ одного лишь соприкосновенія съ европейцами.
Въ концѣ прошлаго столѣтія, Кукъ еще полагалъ, что народонаселеніе Таити простирается отъ 70 до 80,000. Если допустить, какъ многіе и полагаютъ, что цифра эта ошибочна даже на половину, то и въ такомъ случаѣ, все-таки, быстрота исчезновенія этого племени -- поразительная. Причины этому грустному факту нужно искать въ водкѣ, эпидеміяхъ и болѣзняхъ,-- единственныя блага, которыя пока европейцы перенесли съ собой на эти острова.
Замѣчательно, какъ наша европейская бытовая обстановка становится для этихъ дѣтей природы причиною ихъ исчезновенія и смертности. Старики, такъ же какъ и миссіонеры, поселившіеся на эти острова, когда они еще были внѣ европейскаго вліянія, положительно удостовѣряютъ, что чахотка, ревматизмы и вообще простудныя болѣзни стали появляться между таитянами вмѣстѣ съ навязанной имъ, цивилизаторами ихъ, одеждою -- до того времени болѣзни этого рода были совершенно неизвѣстны туземцамъ. Теперь же вы не найдете ни одну каначку, которая бы не кашляла. Отличительными качествами таитянъ были всегда мягкость нравовъ, гостепріимство и добродушіе. Людоѣдство, и до сихъ поръ продолжающее существовать на многихъ островахъ Полинезіи, никогда не было въ употребленіи въ Таити. По сказанію стариковъ -- этой единственной живой исторіи страны -- даже умерщвленія человѣческихъ жертвъ богамъ дѣлаемы были всегда неожиданно, такъ что этимъ самымъ жертва избавлялась отъ мученій страха ожидающей ея судьбы. Этотъ религіозный обычай составляетъ единственное темное пятно таитянъ, которое, впрочемъ, съ избыткомъ искупается ихъ другими хорошими сторонами.
Религіей таитянъ былъ фетишизмъ; они поклонялись множеству боговъ, во главѣ которыхъ стояли Таароа, олицетвореніе времени, его жена Хина или земля, старшій ихъ сынъ Оро, верховный владыка міра, и наконецъ Тане -- богъ войны. Этимъ четыремъ главнымъ богамъ, въ которыхъ нельзя не замѣтить нѣкоторое сходство съ Сатурномъ, Цибеллою, Юпитеромъ и Марсомъ древней Греціи, по ихъ понятіямъ, обязанъ міръ своимъ существованіемъ; имъ же приписывали таитяне спасеніе человѣка отъ потопа, такъ-какъ легенда объ этомъ явленіи существовала и въ древней религіи канаковъ; наконецъ имъ, по преимуществу передъ другими мелкими богами, отдавались почести, строились марае (храмы) и приносились жертвы, состоящія по большей части изъ плодовъ, свиней, цвѣтовъ въ мирное,-- и людскія, какъ я уже упомянулъ выше, въ военное время. Деревянные идолы ихъ, обернутые множествомъ лоскутовъ тапы и украшенные перьями, пользовались большимъ уваженіемъ въ народѣ. Богослуженіе таитянъ, изобиловавшее множествомъ обрядныхъ сторонъ, отправлялось жрецами, составлявшими особую наслѣдственную касту и пользовавшимися правами наравнѣ съ вождями.
Таитяне вѣровали также въ безсмертіе души, которая, по сказаніямъ ихъ, отдѣлясь отъ тѣла, должна была отправляться на возвышенность Таатаа, гдѣ выдавались двѣ скалы оригинальной формы, имѣющія относительно душъ умершихъ противоположныя свойства: такъ одна изъ нихъ поражала прикоснувшуюся до нея душу -- забвеніемъ и она окончательно умирала, не оставляя за собою никакихъ послѣдствій; другая же, напротивъ, давала ей безсмертіе и съ этого момента душа начинала свое загробное странствованіе подъ охраною своего ангела хранителя, котораго обязанность была оберегать ее впродолженіе этого времени отъ нападковъ злыхъ духовъ и провести ее въ цѣлости по многимъ мытарствамъ до острова Тупаи, гдѣ она и поселялась на вѣки. Въ этихъ мытарствахъ, странствованіяхъ и прикосновеніи къ скаламъ жизни и смерти -- нельзя не видѣть нѣчто въ родѣ вознагражденія и кары души за ея земное существованіе, хотя объ этомъ нѣтъ положительныхъ сказаній. Вообще древнія религіозныя пониманія таитянъ, дошедшія до насъ, во многомъ искажены, также, какъ отчасти, и утрачены. Старики, которые бы могли намъ ихъ передать, въ большинствѣ повымерли, миссіонеры же всегда хлопотали и хлопочутъ только о томъ, чтобы искоренять эти преданія изъ памяти народной и съ своей точки зрѣнія не находятъ нужнымъ изъ-за одного только научнаго интереса изслѣдовать и сохранять ихъ въ первобытной цѣлости. Задача ихъ всегда была разрушать старину, и далѣе этого они ничего знать не хотятъ. Христіанская или, вѣрнѣе сказать, обрядная сторона христіанства была введена въ Таити уже въ двадцатыхъ годахъ настоящаго столѣтія.
Чѣмъ въ особенности болѣе всего обнаруживается мягкая, хорошая сторона этого народа -- это тѣмъ высокимъ, самостоятельнымъ положеніемъ, которое занимаетъ въ Таити женщина. Она не раба, какъ у большинства даже и не дикихъ народовъ, а она глава семьи, общества, пользующаяся во всемъ преимуществомъ передъ мужчиною. Дѣвушка выбираетъ себѣ жениха; мать, а не отецъ передаетъ свое положеніе въ обществѣ дѣтямъ; наконецъ, женщина стоитъ во главѣ народа и ей отдаются скорѣй божескія, чѣмъ человѣческія почести. Сами французы, которые скорѣй склонны отзываться дурно о канакахъ, чѣмъ хорошо, и тѣ принуждены сознаться, что положеніе женщины въ Таити гораздо выше, чѣмъ даже въ Европѣ, и явленіе, чтобы мужъ билъ или истязалъ свою жену, окончательно немыслимо.
Впрочемъ, я, кажется, начинаю выходить изъ программы моихъ обѣщаній -- хотѣлъ сказать только нѣсколько словъ о таитянахъ, а вмѣсто того болтаю объ нихъ уже болѣе часа, позабывъ совсѣмъ о начатомъ мною путешествіи на pont de Vénus. Чтобы наверстать потерянное время, вообразите себѣ, читатель, что я уже пріѣхалъ на него, влѣзъ на маякъ, полюбовался моремъ, большимъ маячнымъ фонаремъ, съѣлъ нѣсколько кислыхъ стручковъ куковскаго тамаринда и собрался-было возвращаться домой, какъ встрѣтилъ двухъ знакомыхъ мнѣ морскихъ французскихъ офицеровъ, которые также пріѣхали сюда отдохнуть отъ городской жизни, повліявшей и на нихъ, какъ на свѣжихъ людей, непріятно, и мы согласились провести этотъ день вмѣстѣ. Такъ-какъ еще было рано, погода стояла прелестная и лѣсъ насъ манилъ къ себѣ -- мы, предупредивъ Roometua, начальника деревни, въ домѣ котораго остановились мои французы, что мы будемъ у него обѣдать, сами пошли осматривать довольно замѣчательное геологическое явленіе, которое мнѣ случилось встрѣтить только на Таити и на сосѣднемъ съ нимъ островѣ Еймео. Это глубокія пещеры, прорѣзывающія поперегъ цѣлые кряжи горъ. Та пещера, которую мы шли осматривать, принадлежала къ одной изъ величайшихъ на островѣ; она называется "cana no Моnohiere". Ее таитяне признаютъ обиталищемъ злыхъ духовъ. Съ нею связано нѣсколько народныхъ легендъ, изъ которыхъ распространеннѣйшая слѣдующая, отъ чего и произошло самое названіе пещеры: Пещера эта когда-то служила жилищемъ злой старухи Nona, которая слыла въ народѣ за "varua ino" или вѣдьму, питающуюся человѣческимъ мясомъ. Она наводила страхъ и ужасъ на сосѣдей, оставшійся даже и до настоящаго времени въ народѣ, тщательно избѣгающемъ вечеромъ проходить мимо этого грота. Каждый вечеръ Nona, съ зажженнымъ факеломъ, выходила изъ своего жилища на морской берегъ, чтобы ловить рыбу. Этимъ временемъ пользовалась влюбленная, парочка, молодой канакъ Monohieré и каначка Wina, дочь вельможи, на которой ея высокопоставленные родители не хотѣли позволить ему жениться. Но какъ молодые люди страстно любили другъ друга, а ихъ всюду преслѣдовали неумолимые ихъ родители, то они, преодолѣвъ страхъ свой, стали назначать себѣ свиданія въ гротѣ вѣдьмы въ то время, когда она имѣла обыкновеніе заниматься рыбной ловлей. Извѣстное время, дѣла влюбленныхъ шли очень успѣшно, пока, въ одинъ прекрасный вечеръ, они такъ увлеклись бесѣдой, что не замѣтили, какъ Nona вернулась съ прогулки и застала ихъ въ своемъ жилищѣ (преданіе говоритъ даже не въ совсѣмъ приличной позѣ). Это разсердило вѣдьму и испугало любовниковъ, которые въ страхѣ бѣжали во внутренность пещеры и болѣе оттуда уже не возвращались. Народная молва гласитъ, что тамъ они были съѣдены безпощадной Ноной.
Отверстіе грота находится въ отвѣсной скалѣ, на высотѣ нѣсколькихъ сотъ футовъ надъ уровнемъ почвы. Намъ бы никогда туда и не долѣзть, еслибы не помогъ намъ нашъ проводникъ канакъ, который, сжалясь надъ нашими тщетными попытками карабкаться но отвѣсной стѣнѣ, принесъ веревку и, какъ кошка, цѣпляясь за камни, кустарники и сучья ближайшихъ деревьевъ, влѣзъ наверхъ, а за нимъ, съ помощью веревки, полѣзли и мы.