Ровно черезъ двѣ недѣли, 22-го февраля (5-го) января, мы, подъ всѣми парусами, ходомъ 12 узловъ въ часъ, вошли въ мутное устье Лаплаты, на плоскомъ берегу которой разстилается Монтевидео.
ПИСЬМО ТРЕТЬЕ.
Монтевидео.-- Расположеніе города.-- Поѣздка по Rio de Laplata.-- Пароходы.-- Утопленникъ.-- Памперосъ.-- Жизнь гаучо и ихъ нравы.-- Политическое состояніе прилаплатскихъ республикъ.-- Дикая лошадь.-- Фрай-Вентосъ и ея фабрика мяснаго экстракта.-- Помпы.-- Ловля дикихъ быковъ.-- Буэносъ-Айресъ.-- Бой быковъ.-- Обѣдъ сѣверо-американцевъ.
Несмотря на поздній приходъ нашъ въ Монтевидео, я поспѣшилъ въ тотъ же вечеръ сдѣлать ему визитъ. Ночь была темная, чуть не ощупью добрались мы до берега и отправились бродить по городу. Проблуждавъ нѣкоторое время по пустыннымъ и весьма малоосвѣщеннымъ улицамъ, мы услыхали звуки музыки, которые издали долетали до насъ. Ожидая встрѣтить серенаду, какъ въ каждомъ порядочномъ испанскомъ городѣ и подобаетъ быть, мы пошли на чарующіе звуки. Прекрасная испанка на балконѣ, чернобровый Донъ-Жуанъ съ гитарой въ рукѣ у ногъ ея заранѣе уже рисовались въ нашемъ воображеніи, пока горькая дѣйствительность не доказала намъ, что серенады вывелись даже и въ Монтевидео. Музыка, казавшаяся намъ издали пѣніемъ страсти и любви, была просто военный оркестръ, игравшій на соборной площади посреди толпы народа. Въ числѣ публики, прогуливавшейся вокругъ нея, было много дамъ, и дамъ очень хорошенькихъ, или показавшихся намъ только такими послѣ продолжительнаго пребыванія въ морѣ -- не знаю, но онѣ такъ граціозно и таинственно закутаны были въ свои черныя кружевныя шали и такъ мило и игриво помахивали своими классическими вѣерами, что вполнѣ сосредоточили на себѣ наше вниманіе, почему въ первый вечеръ моего пребыванія въ Монтевидео, я кромѣ этихъ очаровательныхъ созданій ничего не видѣлъ, да и видѣть ничего не хотѣлъ.
На слѣдующій день я уже поближе познакомился съ городомъ и его особенностями. Монтевидео, какъ я уже сказалъ въ началѣ, лежитъ въ устьѣ Rio-de-Laplata, разстилаясь бѣлою скатертью на его голыхъ песчаныхъ берегахъ. Обширный рейдъ наполненъ былъ судами всевозможныхъ націй; между ними, какъ чайки, оживляя мѣстность, шныряли во всѣхъ направленіяхъ небольшіе боты съ ихъ легкимъ, красивымъ трехугольнымъ, такъ-называемымъ латинскимъ парусомъ. Самый городъ состоитъ изъ красивыхъ, большихъ домовъ съ плоскими крышами, середину котораго занимаетъ дворъ, усаженный зеленью, виноградомъ и цвѣтами. Дворы эти вмѣстѣ съ тѣмъ замѣняютъ и прихожую; по внутреннимъ стѣнамъ ихъ, обыкновенно вьются мраморныя лѣстницы, сообщающіяся со всѣми этажами. Вообще мраморныя лѣстницы, колонны, полы и другія украшенія здѣсь въ большомъ ходу, несмотря на то, что мраморъ, на который мѣстные архитекторы такъ щедры, привозится изъ Европы. Окна наружнаго фасада украшены небольшими балконами, придающими много оживленія и легкости этимъ, какъ бы театральнымъ домикамъ. Городъ построенъ правильными квадратами въ 100 метровъ, называемыми квадрами. Главная улица Монтевидео носитъ странное названіе "Улица 25 мая", данное ей въ честь дня освобожденія Уругвая. По обѣимъ сторонамъ ея тянутся роскошные французскіе магазины модъ, привлекающіе сюда кокетливыхъ обитательницъ города, а за ними и остальную половину его народонаселенія. Днемъ городъ довольно пустъ; онъ оживляется только къ вечеру, при свѣтѣ газа улицы покрываются народомъ, магазины наполняются дамами и городъ принимаетъ свой настоящій характеръ. Общественныхъ увеселеній въ Монтевидео, кромѣ этихъ вечернихъ уличныхъ прогулокъ, нѣтъ, по крайней мѣрѣ не было во время нашего въ немъ пребыванія; хотя театръ и существуетъ, но онъ, кажется, обыкновенно безъ труппы; балы бываютъ рѣдко, такъ что на долю публики остается только "Альказаръ", что-то въ родѣ нашего театра "Буффа", и бои быковъ, даваемые по воскресеньямъ, и до которыхъ, какъ вамъ извѣстно, испанцы такіе охотники.
Черезъ нѣсколько дней послѣ нашего пріѣзда въ Монтевидео, мнѣ случилось познакомиться съ нѣкоимъ г. Гибезотомъ, извѣстнымъ фабрикантомъ экстракта изъ мяса, такъ-называемаго Либиховскаго бульона. Высказавъ ему мое желаніе поближе познакомиться съ способомъ фабрикаціи этого снадобья, надѣлавшаго такъ много шума въ Европѣ, онъ пригласилъ меня вмѣстѣ съ нимъ отправиться на фабрику; обѣщаясь самъ мнѣ ползать, какъ saladero (бойню), такъ и всю процедуру приготовленія экстракта. Къ намъ присоединилось еще нѣсколько изъ нашихъ офицеровъ и, цѣлымъ обществомъ, мы на слѣдующій день часовъ въ 5 вечера собрались на пароходъ "Rio-de-Laplata", съ тѣмъ, чтобы ѣхать въ Фрай-бентосъ, отстоящій отъ Монтевидео миляхъ въ двухъ-стахъ.
"Rio-de-Laplata" -- громадный рѣчной пароходъ въ два этажа, роскошно меблированный, съ громадными залами, каминами, бронзой и всѣми удобствами, какія только можно требовать отъ парохода. Послѣ обычной суетни свистнулъ наконецъ свистокъ, и пароходъ, зашумѣвъ своими громадными колесами, двинулся. Но не успѣли мы пройдти и четверти часа, какъ снаружи раздался трескъ, поднялся шумъ, бѣготня и мы остановились. Какъ въ этихъ случаяхъ обыкновенно бываетъ, всѣ кричали, шумѣли, суетились, но никто даже не зналъ, въ чемъ дѣло. Выбѣжавши на верхнюю палубу, увидѣли мы, что одинъ изъ ботовъ, бороздящихъ рейдъ, не успѣлъ управиться, и попалъ подъ колесо парохода; его, разумѣется, перебило пополамъ, а люди, находившіеся на немъ, барахтались въ водѣ. Одного изъ нихъ тотчасъ-же вытащили; другой же, мальчикъ лѣтъ 17, до такой степени растерялся и перепугался, что не хватая спасительнаго снаряда, который ему бросали, отчаянно цѣплялся за мачту и снасти тонувшаго бота и черезъ нѣсколько секундъ, вмѣстѣ съ ними, исчезъ подъ водой. Обстоятельство это произвело крайне непріятное впечатлѣніе на всѣхъ; тотъ, кому никогда не удавалось видѣть утопающаго человѣка, съ трудомъ можетъ себѣ представить всю тяжесть впечатлѣнія отъ подобнаго зрѣлища. Это не простая, моментальная смерть или смерть больнаго; здѣсь она мало по малу, постепенно, мучительно долго захватываетъ свою жертву въ свои объятія, давъ ей вполнѣ перечувствовать я переиспытать весь страхъ, всѣ мученія, которыя только могутъ возбудиться въ полномъ силъ и здоровья организмѣ при разставаніи съ жизнью. Сколько дѣйствительно ужасныхъ и мучительныхъ моментовъ въ этой отчаянной борьбѣ жизни съ смертію! По мѣрѣ того, какъ силы утопающаго ослабѣваютъ, онъ медленно, все болѣе и болѣе погружается въ холодныя, безпощадныя волны; но вотъ послѣднее усиліе, и онъ еще разъ какъ-бы вырывается изъ рукъ смерти, появится на поверхности воды, судорожно вздохнетъ, и снова пропадаетъ. Хотя борьба эта обыкновенно продолжается только нѣсколько минутъ, но минуты эти даже и зрителю кажутся нескончаемыми! Подъ конецъ силы совсѣмъ покидаютъ страдальца; время отъ времени его окоченѣлыя руки видны подъ водою, но вотъ онѣ погружаются въ воду... волна сглаживается надъ своею жертвою, и только нѣсколько водяныхъ пузырей показываютъ, что все кончено... Приключеніе это задержало насъ на полчаса, послѣ чего снова зашумѣли колеса, и мы двинулись по Лаплатѣ вверхъ. Американскія рѣки совсѣмъ не соотвѣтствуютъ европейскому представленію о рѣкахъ вообще: у нихъ вы не видите холмистыхъ береговъ, усѣянныхъ лѣсомъ, живописными деревьями или старинными замками, какъ на Рейнѣ; напримѣръ, еслибы даже все это и было здѣсь, то вамъ бы не удалось имъ любоваться, потому что пространство, отдѣляющее пароходъ отъ береговъ, чуть не въ 100 миль и рѣка вамъ представляется моремъ, гдѣ кромѣ неба и мутно-желтыхъ волнъ ничего не видать. Но такъ-какъ морскіе пейзажи намъ уже порядкомъ надоѣли, то мы и искали развлеченія внутри парохода, а не внѣ его. Мы стали разсматривать нашихъ спутниковъ, составлявшихъ поразительную "смѣсь одеждъ и лицъ": испанцы, нѣмцы, французы, американцы, англичане и мы, русскіе, составляли довольно полную коллекцію національностей; оставалось отыскать только замѣчательнѣйшую особь въ ней, и она не замедлила явиться въ видѣ 80лѣтняго старика, въ уморительной глянцовитой шляпѣ, задрапированнаго, съ замѣтной претензіей на кокетство, въ длинный испанскій плащъ. Намъ его указали, какъ одного изъ крупнѣйшихъ землевладѣльцевъ края, края, въ которомъ малоземельнымъ считается тотъ, кто владѣетъ только нѣсколькими квадратными милями -- это оказался какой-то всесвѣтный генералъ Вега. Прежде всего онъ сдѣлался генераломъ во Франціи, такъ-какъ по рожденію онъ французскій баскъ, потомъ онъ сталъ генераломъ урагвайскимъ, аржентинскимъ, чилійскимъ и еще какимъ-то. На вопросъ нашъ, что его заставляетъ теперь мыкаться по свѣту и ѣхать въ степи Америки?-- онъ добродушнѣйшимъ образомъ принялся разсказывать, что у него ровно двадцать человѣкъ дѣтей, разсѣянныхъ чуть не по всему свѣту въ его помѣстьяхъ; самъ же онъ занимается теперь переѣздомъ отъ одного къ другому изъ своихъ чадъ, и вполнѣ доволенъ и счастливъ своимъ существованіемъ. Пока мы бесѣдовали съ этимъ патріархомъ, достойнымъ временъ библейскихъ, вѣтеръ, уже и до того свѣжій, все усиливался, и наконецъ эадулъ съ силою урагана. Волны ходили по палубѣ и ударяли съ такой силою въ пароходъ, что невольно приходилось опасаться за его цѣлость. По словамъ капитана, это было начало пампероса, знаменитаго зюдъ-веста, вѣтра, дующаго со всесокрушающею силою въ этихъ странахъ. "Съ одной стороны онъ благодѣтеленъ въ томъ отношеніи, что очищаетъ атмосферу отъ накопляющихся міазмовъ, и его вліянію приписываютъ полное отсутствіе какихъ-либо эпидемическихъ болѣзней въ странѣ, но за то онъ вмѣстѣ съ тѣмъ наноситъ и много ущерба своими опустошеніями. Каждый изъ такихъ вѣтровъ, обыкновенно продолжающійся отъ однихъ до 12 сутокъ, разрушаетъ жилища, вырываетъ деревья и уничтожаетъ все, что только попадается ему на его пути. Въ этомъ мы имѣли возможность убѣдиться по приходѣ нашемъ утромъ въ Буэносъ-Айресъ, гдѣ памперосъ въ одну ночь потопилъ, или выбросилъ на берегъ 35 судовъ, въ томъ числѣ три парохода. Какъ намъ потомъ говорили, клиперъ нашъ всю ночь стоялъ подъ парами съ обоими отданными якорями.
Утромъ часовъ въ 5, мы пришли въ Буэносъ-Айресъ, и хотя успѣли побывать въ городѣ, но не имѣли времени его хорошенько осмотрѣть, такъ-какъ мы пробыли въ немъ только нѣсколько часовъ и отправились далѣе, на томъ же пароходѣ. До Фрай-Бентоса намъ еще оставалось цѣлый день плаванія по одному изъ притоковъ Лаплаты -- Rio Uruguay, которая хотя и уже нѣсколько первой, но все-таки еще на столько широка, что только въ хорошую зрительную трубу можно было различать очертанія ея береговъ. Воды ея были покрыты пловучими островами и глыбами травы -- это клочки берега, отрываемые силою теченія и вѣтра. На одномъ изъ такихъ пловучихъ острововъ, среди зелени, прогуливалось какое-то животное; одни увѣряли, что это "дикая коза", другіе же -- что это "барсъ", но такъ-какъ за дальностію разстоянія, ни того, ни другаго предположенія провѣрить было нельзя, то каждому пришлось остаться при своемъ мнѣніи, хотя число лицъ, желавшихъ видѣть въ этомъ животномъ -- барса, преобладало. Капитанъ парохода, плававшій уже болѣе 10 лѣтъ по этимъ рѣкамъ, увѣрялъ, что ему часто приходилось встрѣчать на этихъ пловучихъ островахъ пантеръ и барсовъ, которые во множествѣ водятся въ лампахъ, среди которыхъ мы теперь плыли. Охота за этими животными составляетъ любимое занятіе степныхъ жителей, или gaucho, какъ ихъ здѣсь называютъ, которые верхомъ съ своимъ знаменитымъ лассо, храбро вступаютъ въ это опасное единоборство, изъ котораго барсъ рѣдко выходитъ побѣдителенъ. Дѣйствительно, нельзя не изумляться, съ какою ловкостью гаучо управляютъ этимъ повидимому далеко не страшнымъ оружіемъ.
Гаучо собственно называется помѣсь бѣлаго и индѣйца, но этимъ же именемъ называютъ въ при-лаплатскихъ провинціяхъ всѣхъ вообще бездомовникомъ, скитающихся въ степяхъ. Семейные изъ нихъ занимаются пастушествомъ; большинство же не имѣетъ опредѣленнаго занятія, а такъ фланируетъ съ мѣста на мѣсто, иногда работаютъ на saladero (бойнѣ), но большую часть времени проводятъ въ охотѣ, грабежѣ, если возможно, и вообще живутъ какъ вздумается, не препятствуя своему нраву. Климатъ теплый, степи обширны, а первый попавшійся быкъ даетъ гаучу вкусную и обильную пищу. Все имущество такого искателя приключеній состоитъ изъ лошади и сѣдла; на эти два предметаонъ тратитъ все, что въ состояніи, заработать или добытъ; они составляютъ его гордость и славу, и но большей части бываютъ дѣйствительно прекрасны. У нѣкоторыхъ гаучо мнѣ случалось видѣть сѣдла, расшитыя серебромъ, стремена и сбрую -- серебряныя, тогда какъ самъ счастливый обладатель ихъ былъ увѣшанъ какимъ-то ободраннымъ тряпьемъ, но онъ былъ на превосходной лошади и богатомъ сѣдлѣ, и былъ вполнѣ счастливъ и доволенъ.
Обыкновенно, костюмъ гаучо состоитъ изъ соломенной шляпы съ широкими полями, изъ-подъ которой развѣваются длинныя, густыя кудри; сверхъ рубашки со всевозможными фестонами надѣта суконная куртка, поверхъ которой накинутъ цвѣтной плащъ, называемый poncho. Пончо -- это длинный кусокъ цвѣтной шерстяной матеріи, съ прорѣзомъ посрединѣ для головы. Настоящій пончо дѣлается обыкновенно изъ шерсти гуанака, и цѣнится весьма дорого. Такой-же пончо, продѣтый между ногами и прикрѣпленный концами у пояса, замѣняетъ и нижнее платье: онъ образуетъ что-то въ родѣ широчайшихъ шароваръ, съ прорѣзями по бокамъ, откуда выглядываютъ кружевные панталончики, какъ у пансіонерки. Поясъ составляетъ также предметъ хвастовства и гордости гаучо; онъ дѣлается обыкновенно имъ желтой кожи, въ четверть ширины, и весь состоитъ изъ небольшихъ кармановъ, вмѣщающихъ богатства хозяина, и усѣянъ снаружи золотыми и серебряными монетами, которыя въ этихъ провинціяхъ такъ и ходятъ въ обращеніи, съ придѣланными къ нимъ ушками. За поясомъ торчитъ длинный ножъ; добавьте къ этому невообразимо большіе шпоры, и вы имѣете передъ собой пампскаго гаучо. Нравы и обычаи ихъ крайне своеобразны; кромѣ извѣстныхъ, установившихся у нихъ понятій о чести, они не признаютъ надъ собою никакого другаго закона. Ножъ и лассо замѣняютъ имъ всѣ остальныя государственныя установленія; они опредѣляютъ ихъ имущественныя права, разрѣшаютъ семейные споры, ими поддерживаютъ они свои политическія убѣжденія, и творятъ судъ и расправу. Однимъ словомъ, ножъ и лассо составляютъ для нихъ все, и любой гаучо ни на минуту не задумается всадить вамъ свой ножъ въ бокъ и затѣмъ, съ совершенно спокойной совѣстью, усѣсться на лошадь и на нѣсколько недѣль покинутъ мѣстность, гдѣ съ нимъ случилось это маленькое приключеніе, не изъ боязни суда -- нѣтъ! потому что судъ здѣсь такими бездѣлицами не занимается,-- а изъ опасенія, чтобы родственники или друзья убитаго при встрѣчѣ не отплатили бы ему тѣмъ же.