— Вы хотите получить работу? — спросила Ксана.
— Совершенно верно. Я шофер и знаю автомобильное дело.
— Я думаю, вы устроитесь. У нас как раз разгар…
— Совершенно верно. Но ваше имя, Николай Васильевич, ваше, так сказать, содействие… Признаться, я очень рассчитывал. — И опять Печерский неожиданно замолчал. Мерц посмотрел на него, подождал и сказал:
— Хорошо. Напомни мне, Ксана.
— Долго были заграницей? — спросил цыган.
— Семь лет.
— С двадцатого года. Так. С Врангелем уехали?
«Чекист», решил Печерский, кашлянул и слабо улыбнулся.
— Знаете, прошлое для меня, как дурман. Как я сожалею… — Печерский оглянулся. Все молчали. — Не смею больше задерживать. Стало быть разрешите справиться? Покорнейше благодарю. Не извольте беспокоиться, — невнятно пробормотал он, и, прощаясь, поцеловал холодную, неподатливую руку Александры Александровны Мерц.