Габриэль показала ему язык и побежала сушиться в теплый и душный туннель метрополитэна. И тогда двое русских подошли к такси и более плотный, в котелке и черном пальто, сказал шоферу:
— Гар Монпарнас.
А туман, вылезший из боковых улиц, соединился на бульваре Распай, как театральный занавес.
II
В эту февральскую парижскую ночь маленький, с низким задом, такси покатился по пустынному бульвару Распай. Виляя на поворотах, мигая фонарями встречным машинам, такси затормозил на закруглении и, скользнув четырьмя колесами, остановился у ночного кафе против вокзала Монпарнас. Веранда кафе была совершенно пуста, но у стойки на высоких табуретах сидели непонятные молодые люди в коротких, облегающих зад пиджаках и светло-серых панталонах немыслимой ширины. Два седока вышли из такси. Один, более плотный, в длинном кожаном пальто, походил на старый, перетянутый ремнем, потертый чемодан.
— Сколько? — спросил седок.
— Одиннадцать франков пятьдесят, — ответил по русски шофер.
— Вы русский?.. Приятно.
— Почему же приятно, ваше превосходительство? — спросил шофер и повернул к свету лицо. Плотный, седеющий брюнет в кожаном пальто и шофер смотрели друг на друга.
— Алексей Алексеевич? Алексей Алексеевич Мамонов!