— С некоторого времени Николай Васильевич здесь не причем, — сказала Ксана. — Не стоило бы с вами говорить об этом, но так и быть. С сегодняшнего дня Николай Васильевич здесь не причем. Что же вам нужно в конце концов? — внезапно раздражаясь спросила она.
— В сущности, мне от вас ничего не нужно. Я страшно устал, — глухим и потухшим толосом сказал Печерский. И Ксану удивил его голос.
— Вы больны?
— Я просто устал. Я ничего не понимаю. Вы, Николай Васильевич, говорите со мной, но я вас не понимаю. Вчера мне показалось, что я понял одного человека. Его-то я знал. Но оказалось, что он совсем другой.
Ксана подошла к Печерскому.
— Вы бредите?
— Нет. Этот человек умер. Действительно умер.
— Вы больны, — задумчиво сказала Ксана. — Вы в самом деле больны. Но странно, мне вас не жаль. — Она наклонилась, стараясь заглянуть в эти холодные, пустые глаза. — Зачем вы вернулись?
Он вздрогнул и как будто насторожился.
— Это уж позвольте мне знать.