— А ты не отпускай, а дай задание: Гаврику Мамченко прибыть на станцию в восемь ноль-ноль и ждать… Потребуй пионерского честного слова…
Миша устало вздохнул, но глаза его посветлели:
— Гаврик, попробуем прокатить, сколько можем, мотоцикл.
Они вытащили мотоцикл из бурьяна на дорогу и медленно покатили его. У мотоцикла был сломан руль и катить его по затравевшему проселку оказалось не просто: он, как скользкая рыба, вырывался из рук и валился набок.
— Снимем пояса и привяжем: ты свой к передней раме справа, а я свой — слева, к заднему сиденью! — с привычным увлечением говорил Гаврик.
— Попробуем связать его, — отвечал Миша, — чтоб не очень крутился.
Мотоцикл, равномерно поддерживаемый поясами, некоторое время катился хотя и послушно, но все же очень медленно.
— Миша, ближе к развилку дело пойдет под уклон. Там только сдерживать его придется, — успокаивал Гаврик.
Но вышло совсем наоборот: тут-то как раз мотоцикл, как озверелый, стал кидаться из стороны в сторону. Приходилось и поддерживать его поясами с боков и тянуть назад. При всяком несогласованном движении он ускользал и падал в траву.
— Сразу видно, что фашистская машинка, — поднимая его, говорил Гаврик, чтобы хоть чем-нибудь подбодрить взмокшего от усталости товарища.