Василий Александрович своими большими, задумчиво улыбающимися глазами наблюдал, как они собираются в дорогу.
— А как же вы думали?.. Конечно, сознательным живется беспокойней, — говорил он ребятам. — Но зато интересней, красивей! Вы об этом на свободе подумайте!
Лошадь была запряжена, фураж уложен.
Подобрав вожжи, Иван Никитич сидел в бедарке, собираясь сказать Василию Александровичу: «Мы совсем уже готовы. Разрешите ехать?»
Зная, что старик торопится, Василий Александрович подумал, посмотрел на ребят, забравшихся в повозку, и, взглянув на ручные часы, сказал:
— Иван Никитич, на ферме я сейчас был: коровы целы, сыты. Признаюсь, не утерпел и машиной добежал до вашего колхоза. Ждут вас там!.. Но ведь ждут завтра… Задержимся на пустяк времени, с минуты на минуту должен показаться поезд. Первый поезд на освобожденной миусской земле.
Василий Александрович обернулся к ребятам:
— Они ж помогали очищать ему путь! Посмотрим и разъедемся по своим делам.
Пока Василий Александрович наказывал Ивану Никитичу, как лучше использовать посланных с моста шефов-мастеров, из-за покатой возвышенности показался поезд. На станции его ждали: на путях никого не осталось, и путевой профиль стал широким, как река. Военные, железнодорожники, колхозники окрестных сел густо заполнили небольшой перрон. Около третьего пути стояло несколько вооруженных бойцов, а впереди — железнодорожник с флажком в вытянутой руке.
Миша и Гаврик слышали, как Василий Александрович и Иван Никитич один за другим значительно проговорили: «Воинский». Ребята, сидевшие в повозке на тюках сена, встали и уже не отрывали глаз от поезда. Он был уже недалеко. Окрестная степь наполнялась нарастающим гулом. Было ясно, что поезд ни на секунду не остановится на этой станции.