— Дедушка, мне надо уходить, — говорит Миша и кладет рубанок на верстак.
— Почему?
— К вам идут почти все члены правления.
Иван Никитич и сам знает, кто идет к нему и зачем идет.
— Жалко, Михайло, что ты не член правления. Не нужно было бы уходить. Положим, это же будет коротенькое, летучее совещание. Мы его там, на пустыре, проведем. Занимайся своим делом, — и он, накинув полушубок, вышел из мастерской.
* * *
Миша давно уже убедился, что плотницкая мастерская всегда служила местом летучих совещаний. Он вначале думал, что мастерская притягивает сюда людей только тем, что здесь просторно, что здесь пахнет древесиной, что под ногами шуршат мягкие стружки, а окна мастерских смотрят на простор морского залива. Но сегодня, обстругивая древко для флажка, он задал себе вопрос: ну, а если бы вместо Ивана Никитича в мастерских работал другой плотник, совсем на него не похожий? Тянуло бы его, Мишу, и всея людей в мастерскую так сильно, как теперь?.. Вопрос этот показался ему до того нелепым, что он тихо засмеялся.
Вернувшийся с совещания Иван Никитич с помощью транспаранта карандашом намечал углы срезов на оконных рамах. Он подготавливал очередную работу для своего помощника.
— Михайло, ты в мастерских? — строго спросил он.
— Я, дедушка, в мастерских.