* * *
— Мама, мы с тобой мало разговариваем.
— Мы и видимся редко.
Этими словами поздно вечером начался коротенький разговор между Мишей и Марьей Захаровной.
Миша сидел на полу дота. Перед ним стояла зажженная лампа и лежала развернутая записная книжка. От матери его отделяла железная печка. В ней догорали дрова, а на сковороде жарился картофель. Помешивая его ножом, Марья Захаровна продолжала:
— Ты вот сегодня у Зинаиды Васильевны был… С Иваном Никитичем совсем не расстаетесь. Оба они — хорошие наставники. В матери меньше нуждаешься. Забот у тебя стало больше.
И хотя Мария Захаровна все это сказала так просто и с такой хорошей улыбкой на своем загорелом, обветренном лице, Миша заметил, что она чем-то была встревожена, — встревожена так, как вчера, когда удивленно спрашивала его: «Мишка, неужели ты стал большой?»
— Правда, мама, забот стало больше, — устало, но весело усмехнулся Миша. — А что в тебе не нуждаюсь — это ты придумала.
— Картошки жареной давно не ел? — шутливо спросила мать.
— Давно.