— А перед этим какие глубины были?
— Все пятьсот-шестьсот метров.
— Рудольф Лазаревич, в чем дело? — почуя инстинктивно новую сенсацию, обступили Самойловича журналисты.
— Шельф, — теребил свои запорожские усы Самойлович. — Думаю, что не ошибусь, сказав, что мы обнаружили шельф. Другими словами: мы наткнулись на подводную перемычку между островами. Подводные своеобразные мосты…
Шельф говорит о том, что когда-то в древности архипелаг Франца-Иосифа, Новая Земля и Шпицберген составляли один могучий материк.
На спардек с палубы поднялся производивший вместе с Лактионовым гидрологические наблюдения Визе. На лице его сияла улыбка. В правой руке он нес еще мокрый морской батометр.
— Теперь понятно, почему в море Виктории так мало льда. Теперь ясно….
Батометр давал несколько раз под ряд положительные температуры.
Здесь — Гольфстрем.
Воды Атлантического океана более насыщены минеральными солями, чем воды полярных морей. Струи Гольфстрема идут в виду этого обыкновенно под слоями, опресненными льдом. Глубины залегания теплых потоков Гольфстрема, по профессору Визе, колеблются от 200 до 800 метров. И на этом уровне полярное море Виктории, например, теплее, чем расположенное на две тысячи километров южнее его Белое море. Вот почему льды, по мере продвижения „Седова“ к полюсу в море Виктории, были слабее. Этим же объясняется нахождение Горбуновым в спущенном в море Виктории трале морских животных южной фауны. Их принесли теплые воды Атлантики.