Зюйды парализовали все усилия вырваться в море. Только во второй половине июля зюйды стихли. Из последних сил экипаж „Тегетгофа“ спешил скорее достичь до осени открытого моря. За двадцать дней было пройдено 450 километров. В августе австрийцы увидели на юге в море бурый кусок земли.
— Мыс Желания! — воскликнул Вейпрехт.
Они были почти у цели. О, они хорошо знали северный конец Новой Земли! Он был памятен им началом ледяного дрейфа.
Через несколько дней австрийцы были у полуострова Адмиралтейства. Вечером двадцать четвертого августа, зайдя в залив в скалистом берегу — фьорд Дунен, они увидели стоящие в глубине его две шхуны. Это были рыболовные шхуны поморов. Поморы очень радушно встретили отважных мореплавателей. Капитан шхуны „Святой Николай“ Федор Воронин позвал австрийцев к себе на шхуну. Пригласив Пайера и Вейпрехта в рубку, он передал им письма знакомых и родных.
— Я отвезу вас в Варде, — сказал он, — из Норвегии вы легко попадете на родину.
Пайер крепко пожал Воронину руку.
Интересная судьба выпала на долю поморской семьи Ворониных. Один из членов ее спас исследователей архипелага, а потомок шел по их ледяным путям: ледоколом „Седовым“ командовал помор Владимир Воронин.
КУДА ДЕЛИСЬ МОРЖИ?
На льдах, сковавших полукругом бухту в проливе Абердар, между островами Мак-Клинтоком и Альджером, лежали моржи. Считал, собственно говоря, моржами их только механик радиостанции Муров. Посмотрев на лежавшие на льду в разных местах черные точки, Воронин категорически заявил:
— Нерпы лежат. Моржи бы дружней лежали. А затем, посмотрите-ка: вон в полынье около одного из „моржей“ кайра плавает. Так она рядом с моржом ломовой лошадью кажется.