Рѣшеніемъ мироваго судьи Хамовническаго участка квартальный надзиратель Ильинскій остался недоволенъ и въ узаконенный срокъ подалъ апелляціонный отзывъ мировому съѣзду. Въ отзывѣ своемъ онъ находитъ рѣшеніе судьи неправильнымъ: во 1‑хъ, потому, что Пастуховъ, не будучи знакомъ съ нимъ, Ильинскимъ, обратился къ нему не какъ къ частному, а какъ къ должностному лицу, и слѣдовательно, по мнѣнію, г. Ильинскаго, всякая допущенная имъ неисправность, если только она была, составляла съ его стороны проступокъ по должности, за который онъ Ильинскій могъ подвергаться отвѣтственности въ порядкѣ, указанномъ въ 1085 ст. уст. угол. суд.; во 2‑хъ, потому, что мировой судья не счелъ нужнымъ спросить двухъ свидѣтелей, о которыхъ, по словамъ г. Ильинскаго, онъ заявилъ судьѣ, по которыхъ не могъ представить, потому что ихъ въ то время не было налицо. Этихъ свидѣтелей г. Ильинскій проситъ спросить, на осн. 159 ст. уст. угол. суд., если Съѣздъ признаетъ дѣло это себѣ подсуднымъ. Въ заключеніе отзыва г. Ильинскій проситъ рѣшеніе судьи отмѣнить и его отъ отвѣтственности свободить. — Кромѣ того со стороны г. товарища прокурора московскаго окружнаго суда Н. С. Писарева на это рѣшеніе представленъ протестъ слѣдующаго содержанія: «въ жалобѣ своей на Ильинскаго, говорится въ этомъ отзывѣ, Пастуховъ объяснилъ, что, услыхавъ объ открывшихся близь Дорогимилова какихъ — то пещерахъ, онъ, въ качествѣ сотрудника газеты «Русскія Вѣдомости», пришелъ къ надзирателю 6‑го квартала, чтобы повѣрить распространившуюся молву; въ конторѣ квартала онъ встрѣтилъ какую — то женщицу, и когда съ нею разговорился, то вошелъ Ильинскій и надѣлалъ ему оскорбленій.» — По мнѣнію г. товарища прокурора, самая жалоба Пастухова показываетъ, что онъ обратился къ Ильинскому, какъ къ лицу оффиціальному, должностному, а не частному. Во 1‑хъ, онъ обратился къ нему, какъ сотрудникъ газеты, а не какъ человѣкъ, Ильинскому знакомый и имѣвшій право, вслѣдствіе знакомства, частнымъ образомъ попросить у него тѣхъ или другихъ свѣдѣній. Во 2‑хъ, самъ Пастуховъ заявляетъ, что пришелъ къ надзирателю 6‑го квартала повѣрить справедливость дошедшихъ до него слуховъ; само собою разумѣется, что онъ явился къ надзирателю, какъ къ лицу, могущему дать ему надлежащія разъясненія по самой своей должности, которая налагаетъ на него обязанность слѣдить за происшествіями во ввѣренномъ ему кварталѣ; самая цѣль прихода — повѣрить слухи о пещерахъ — объясняетъ, что словамъ надзирателя онъ придавалъ въ этомъ случаѣ значеніе оффиціальное. Иначе онъ могъ бы обратиться къ хозяину, на землѣ котораго образовались пещеры. Наконецъ, и приходъ Пастухова въ контору квартала, а не прямо къ Ильинскому, показываетъ, что онъ шелъ для собранія свѣдѣній, имѣющихся въ должностномъ учрежденіи, которыя желалъ получить изъ оффиціальнаго источника. Отсюда уже само собою слѣдуетъ, что Ильинскій былъ для Пастухова въ этомъ случаѣ надзирателемъ, т. е. лицомъ должностнымъ, къ которому онъ могъ прійдти за свѣдѣніями безъ предварительнаго съ нимъ знакомства, именно только потому, что Ильинскій лицо должностное. Такимъ образомъ, по мнѣнію г. товарища прокурора, Ильинскій, оскорбивъ Пастухова (если это дѣйствительно случилось), совершилъ проступокъ по должности. А какъ преступленія и проступки по должности мировымъ учрежденіямъ неподсудны и для первоначальнаго преслѣдованія ихъ установленъ особый порядокъ, указанный въ 1085 ст. уст. уг. суд., то г. Писаревъ проситъ Мировой Съѣздъ отмѣнить рѣшеніе мироваго судьи, какъ постановленное по дѣду, ему неподсудному.

Наконецъ, было прочитано объясненіе мироваго судьи Хамовническаго участка, которое онъ проситъ Мировой Съѣздъ принять въ соображеніе при разсмотрѣніи дѣла, атакъ какъ при множествѣ дѣлъ нѣтъ возможности помѣстить въ протоколы всѣ тѣ соображенія, на которыхъ должно основаться рѣшеніе». Обвиняемый г. Ильинскій и товарищъ прокурора, говорится въ этомъ объясненіи, въ отзывахъ своихъ объясняютъ, что дѣло это мнѣ неподсудно, такъ какъ въ настоящемъ случаѣ проступокъ г. Ильинскаго сдѣланъ по должности. Подобнаго взгляда на дѣло, по мнѣнію судьи, онъ не раздѣлялъ бы и тогда, если бы дѣйствительно г. Пастуховъ обратился къ г. Ильинскому, какъ надзирателю квартала, съ вопросомъ о пещерахъ, а тотъ, вмѣсто отвѣта, его вытолкалъ бы и обругалъ. Это не было бы проступкомъ по должности, потому что ни выталкивать, ни ругать кого — либо по должности нельзя. Г. Писаревъ говоритъ, что самый вопросъ г. Пастухова и предполагаемый на него отвѣтъ г. Ильинскаго относятся до служебной обязанности послѣдняго; но мнѣ неизвѣстно, говоритъ судья, чтобы въ число обязанностей надзирателя квартала входило бы отвѣчать кому бы то ни было на вопросъ о справедливости какой бы то ни было молвы. Послѣ этого, еслибы кто — нибудь спросилъ надзирателя: какой нынѣ день, а онъ, вмѣсто отвѣта, вытолкалъ бы его — неужели и это было бы проступкомъ по должности? Въ такомъ случаѣ нѣтъ момента въ жизни надзирателя квартала, нѣтъ движенія, которое онъ дѣлалъ бы не по должности, и былъ бы за него отвѣтствененъ передъ закономъ. Въ настоящемъ же случаѣ одно то, что г. Ильинскій былъ дома и въ краской рубашкѣ — едва ли указываетъ на то, чтобы онъ и самъ воображалъ себя исполняющимъ какую бы то ни было служебную обязанность.

Затѣмъ, по мнѣнію г. судьи, въ настоящемъ дѣлѣ имѣетъ большую важность и то обстоятельство, что г. Пастуховъ если и имѣлъ намѣреніе предложить г. Ильинскому оффиціальный вопросъ, какъ говоритъ г. товарищъ прокурора, то это намѣреніе г. Пастухова осталось безъ исполненія, то — есть онъ этого вопроса предложить г. Ильинскому не успѣлъ, такъ какъ онъ, не найдя г. Ильинскаго въ комнатѣ, въ которую вошелъ, сталъ говорить о предметѣ своего посѣщенія съ какою — то женщиною, а г. Ильинскій, вбѣжавъ въ комнату въ красной рубашкѣ, вытолкалъ и обругалъ г. Пастухова, не давъ ему возможности сдѣлать предполагаемаго вопроса. Слѣдовательно, по мнѣнію г. судьи, и въ этомъ случаѣ и рѣчи не можетъ быть объ оффиціальности или неоффиціальности вопроса, такъ какъ вопроса не было, а былъ только отвѣтъ и призомъ не на вопросъ.

Г. товарищъ прокурора оффиціальность дѣйствій г. Ильинскаго объясняетъ тѣмъ, что г. Пастуховъ пришелъ не въ квартиру надзирателя, а въ контору; но этого обстоятельства, говоритъ г. Румянцевъ, я изъ разбирательства не вижу, а напротивъ въ протоколѣ моемъ значится, что одна половина дѣйствія происходила въ комнатѣ надзирателя, а другая на лѣстницѣ и на улицѣ; о томъ же, что г. Пастуховъ вошелъ въ контору, мнѣ неизвѣстно.

Обращаясь ко 2‑му пункту отзыва г. Ильинскаго — къ тому, что я не спросилъ еще двухъ выставляемыхъ имъ свидѣтелей, я долженъ объяснить: во 1‑хъ, что г. Ильинскій хотя и объяснилъ, что онъ имѣетъ еще одного свидѣтеля (а не двухъ), который подтвердитъ, что ничего этого не было; но я остаюсь при томъ убѣжденіи, что сколько бы свидѣтелей не показали, что они не видали и не слыхали, это не значитъ что происшествія не было, а потому я и счелъ излишнимъ, спрашивать подобныхъ свидѣтелей; а во 2‑хъ, изъ спроса градскаго стража Якубко, подчиненнаго г. Ильинскому, я убѣдился, что вліяніе на него начальника слишкомъ велико для хладнокровнаго показанія истины. Такъ отвѣты Якубко были сбивчивы, противорѣчивы и неясны, и мѣнялись отъ взглядовъ и обращаемыхъ къ нему словъ г. Ильинскаго во время допроса, такъ что я долженъ былъ неоднократно въ этомъ отношеніи останавливать г. Ильинскаго. Продолженіе подобныхъ вопросовъ, по моему мнѣнію, только нарушило бы достоинство суда.

Наконецъ г. товарищъ прокурора препроводилъ ко мнѣ и отзывъ[2] г. пристава Хамовнической части, въ которомъ кромѣ вопроса о неподсудности помѣщены разсужденія о правѣ моемъ на постановленіе заочнаго приговора и о полученіи мною увѣдомленія о нарядѣ г. Ильинскаго въ театръ въ 11 часовъ утра 15 сентября. На какихъ соображеніяхъ основано предположеніе, что я получилъ это увѣдомленіе въ 11 часовъ, мнѣ неизвѣстно: могу только замѣтить, что едва ли и самъ г. частный приставъ былъ увѣренъ, что увѣдомленіе это мною получено въ 11 часовъ, такъ какъ эта цифра «11» въ его отзывѣ передѣлана изъ какой — то другой цифры. Мнѣ же по этому поводу извѣстно только то, что вообще неудобно распечатывать и читать бумаги, получаемыя во время разбирательства; однако, во время разбирательства 15‑го сентября, я до постановленія заочнаго приговора, просмотрѣвъ всѣ конверты, полученные въ то число, и не увидавъ ни одного отъ надзирателя 6‑го квартала, постановилъ заочный приговоръ, и затѣмъ, до сихъ поръ г. Ильинскій лично меня не увѣдомилъ о томъ, что 15 сентября былъ въ нарядѣ въ театръ».

По окончаніи доклада, предсѣдатель предложилъ товарищу прокурора дать заключеніе по вопросу о подсудности, Г. товарищъ прокурора Тихомировъ сказалъ слѣдующее: Изъ самаго отзыва видно, въ чемъ заключается, по моему мнѣнію, основанія неподсудности этого дѣла мировымъ судебнымъ установленіемъ, и въ этомъ отношеніи я не считаю нужнымъ входить въ дальнѣйшія объясненія. Но я считаю необходимымъ указать на нѣкоторыя обстоятельства дѣла, потому что при разрѣшеніи вопроса о подсудности во всякомъ дѣлѣ, а въ особенности въ дѣлахъ о личномъ оскорбленіи, необходимо уяснить отношенія между лицомъ оскорбленнымъ и оскорбившимъ. Въ этомъ случаѣ я укажу прежде всего на то, что Пастуховъ обратился къ мѣстному квартальному надзирателю, а не вообще къ квартальному надзирателю; ему именно нужно было узнать о пещерахъ отъ мѣстнаго надзирателя, иначе Пастухову, какъ видно изъ дѣла, живущему въ Пречистенской части, не было надобности являться съ вопросами къ квартальному надзирателю Хамовнической части, еслибы Пастуховъ не имѣлъ въ виду обратиться за свѣдѣніями собственно къ мѣстному полицейскому чиновнику. Такое обращеніе, конечно, естественно; по закону, квартальный надзиратель обязанъ слѣдить за всѣми происшествіями въ его кварталѣ. Умѣстно ли или неумѣстно подобное обращеніе къ квартальному надзирателю — это вопросъ, который разрѣшается самимъ фактомъ: Пастуховъ дѣйствительно обратился къ Ильинскому, какъ къ должностному лицу, съ цѣлью повѣрить слухи о пещерахъ, — повѣрить на основаніи данныхъ, почерпнутыхъ отъ лица оффиціальнаго. Слѣдовательно, если Ильинскій оскорбилъ Пастухова, когда тотъ обратился къ нему съ вопросомъ, то оскорбилъ, какъ лицо должностное, оффиціальное, а не какъ частный человѣкъ. — И здѣсь не важно, считалъ ли самъ Ильинскій своею обязанностію удовлетворять подобнымъ требованіямъ: дѣло только въ томъ, что Пастуховъ относился къ нему, какъ къ одному изъ членовъ администраціи, какъ къ мѣстному квартальному надзирателю, а не какъ къ частному лицу. — Что же касается до того возраженія, что Ильинскій, не слушая вопроса, уже началъ ругать и вытолкалъ Пастухова, то я думаю, что это обстоятельство не заслуживаетъ вниманія, такъ какъ нельзя предположить, чтобы Ильинскій святымъ духомъ узналъ, зачѣмъ пришелъ къ нему Пастуховъ и кто онъ такой. Не зная о цѣли прихода Пастухова, Ильинскій не могъ ему предложить обратиться къ частному приставу, какъ къ лицу, которому доставлены свѣдѣнія о пещерахъ. Потому Ильинскій, какъ квартальный надзиратель, прежде всего справился о цѣли прихода Пастухова. Вотъ все, что я хотѣлъ сказать, чтобы уяснить характеръ отношеній между Ильинскимъ и Пастуховымъ. Въ заключеніе я считаю долгомъ сказать нѣсколько словъ по поводу объясненія г. мироваго судьи. Въ этомъ объясненіи, между прочимъ, сказано, что никто не имѣетъ права ругать по должности. Нельзя, конечно, не согласиться съ судьею, что нѣтъ должности, которой обязанности заключались бы въ томъ, чтобы ругать. По закону, конечно, никакое должностное лицо не имѣетъ права ругать. Но мнѣ кажется, что высказывая подобное мнѣніе, мировой судья слишкомъ широко понимаетъ выраженіе — преступленіе по должности. Это выраженіе должно понимать въ томъ смыслѣ, что преступленіе совершено при отправленіи должности. На основаніи всѣхъ этихъ соображеній я прошу мировой съѣздъ отмѣнить рѣшеніе мироваго судьи со всѣми послѣдствіями, какъ постановленное по дѣлу, ему неподсудному.

Послѣ довольно продолжительнаго совѣщанія, предсѣдатель объявилъ, что по большинству голосовъ, съѣздъ опредѣлилъ: дѣло это признать подсуднымъ мировымъ судебнымъ установленіямъ. — Г. товарищъ прокурора Тихомировъ заявилъ, что, оставаясь при своемъ прежнемъ убѣжденіи и не считая, слѣдовательно, дѣли это подсуднымъ мировому суду, онъ находилъ невозможнымъ разсматривать его по существу, и потому просилъ мировой съѣздъ разрѣшить этотъ вопросъ. Судьи снова удалились въ совѣщательный залъ, и, спустя нѣсколько минутъ, предсѣдатель объявилъ, что мировой съѣздъ опредѣлилъ дѣло это разсмотрѣть по существу.

Тогда предсѣдатель обратился къ г. Ильинскому и спросилъ его, что онъ можетъ добавить въ дополненіе своей апелляціонной жалобы.

Ильинскій. Ничего, кромѣ того, что я не считаю себя виновнымъ, такъ какъ я никакихъ оскорбленій Пастухову не наносилъ.