– Пробовали, – отвечает он, – не выходит! Она, песня, никакой культуры не хочет…
Мишель едва успевает нагнать Ивана Андреевича у дверей:
– А своей гармонии у нее нет?
– Нет! Ничего у нее нет!..
Модные фалдочки Ивана Андреевича окрылись в полутьме передней. Но и Мишелю больше некогда раздумывать о гармонии. Для того чтобы поскорее добраться до оркестра, ему еще придется пустить в ход тысячу хитростей и отделаться от тетушки Елизаветы Петровны.
Тетушка приказывает подать сласти и требует, чтобы Мишель отведал от всего по порядку. Потом Елизавета Петровна по порядку расспрашивает о батюшке, о матушке, о Поле, о Наташе, о Лизе, о Машеньке и, расспросив по-французски, переходит на русский. Ни дать, ни взять – классные диалоги. А время летит! И, может быть, оркестр уже начал сыгровку?
Мишель берет орехи, вонзает зубы в золотистую антоновку и при этом объясняет Елизавете Петровне, что маменька престрого наказала ему держать диету.
– Ах, mon dieu![10] А я и не знала! – пугается тетушка. – Ну, беги скорее к Афанасию Андреевичу! – Елизавета Петровна сама подталкивает Мишеля, уводя его от стола.
Мишель идет к Афанасию Андреевичу.
– Ты откуда? – удивляется дядюшка.