– С дядюшкой Иваном Андреевичем приехал! – радостно объявляет Мишель.
– Не может того быть, – отмахивается Афанасий Андреевич, – как я тебе поверю, когда Ивана Андреевича не вижу? Какие у тебя доказательства? – и дядюшка рассматривает племянника, словно межпланетное тело, залетевшее к нему в кабинет. Ничего не решив, Афанасий Андреевич взывает о помощи: – Григорий!
– Что прикажете, сударь? – вырастает в дверях Григорий.
«Теперь пойдут комедии, – думает Мишель, наблюдая за Афанасием Андреевичем, – а сыгровка-то, наверное, уже давно началась!»
Дядюшка обозрел Григория, потом уставился на Мишеля, как на привидение.
– Откуда он взялся, Григорий?
– Не могу знать, сударь!
– Вот видишь, – обрадовался дядюшка, – Григорий тоже не знает. Как же мне с тобой быть? Как нам с ним быть, Григорий?
Но тут настает, очевидно, кульминация задуманного действа. Григорий становится в позу и, сверкая глазами, вещает:
Когда природа в свет меня производила,