– Любит?! – ужаснулся Глинка. – Полноте, как могут любить эти жалкие создания? Неужто мы должны довольствоваться этим немецким вымыслом, угодливо переделанным на русский лад?.. Вдумывались ли вы когда-нибудь в мелодии «Лесты»? Они чужды нашему уху своей сладкой мишурой. Они противны разуму, как всякая ложь в художестве… – В горячности речи Михаил Глинка неожиданно для себя высказал безгласной собеседнице один из самых сокровенных своих помыслов: – Признаюсь вам, Софи, мне иногда приходит в голову одна дерзкая мысль…
Пуховая косынка, под которой пряталась Софи, чуть-чуть пошевелилась.
– Мне нет никакого дела до ваших мыслей, кузен!
– Даже в том случае, если я открою вам тайну?
– Опять какие-нибудь глупости вроде вчерашних крыльев?
– Ничуть…
Он медлил, не решаясь открыться, но белая пуховая косынка обнаружила явные признаки нетерпения.
– В чем же состоит эта тайна, Мишель?
– Вы никогда и никому ее не откроете?
Тогда белая косынка слетела с плеч.