Вот и все, что осталось новоспасскому владетелю от былых надежд на дипломатическую карьеру сына. Да и сын вернулся в отчий дом, не имея сил не только для карьеры, но, кажется, и для жизни.
И все-таки сидит Иван Николаевич над «Лирическим альбомом», будто родился музыкантом и всю жизнь только и ждал такого счастья. Да еще выписал из Петербурга не один, а целых два альбома лично для себя. Новоспасский предприниматель переворачивает страницу за страницей, будто старается разглядеть, куда поведет сына переменчивая фортуна.
Музыка, давно распоряжавшаяся полновластно в усадьбе Глинок, взяла с приступа последнюю твердыню. А коли так случилось, Иван Николаевич размахнулся и здесь по-свойски: отдал в обучение музыке нескольких дворовых. Когда Евгения Андреевна привезла сына из столицы, Иван Николаевич встретил его приятной новостью:
– Коли будешь искать занятия, друг мой, изволь, упражняйся с людьми в охоту.
Сильно рассчитывал Иван Николаевич на свой сюрприз, а толку не вышло. Сын сердечно поблагодарил батюшку, но сослался на полное изнеможение. Понял Иван Николаевич, что плохо дело, если Мишель даже от музыки отступился.
Но это было не совсем так. Музыка все-таки нашла ход в комнаты отставного и хворого титулярного советника. В дни, когда отступала болезнь, Глинка усердно играл Баха. Он размышлял над глубиной и стройностью его созданий, потом изучал пути, на которые ушла музыка с Моцартом и Бетховеном. В этих путешествиях встречались музыканту многие имена, он успевал посетить разные страны, а затем торопился вернуться на родину. Ведь именно здесь надлежало выполнить давно задуманное дело – распеть из песен русскую музыку.
– А какие народы живут, братец, в Америке? – тонкий голосок сестры Людмилы врывался в размышления так неожиданно, что Глинка долго смотрел на нее, прежде чем пуститься в новое путешествие.
Он продолжал с Людмилой географические занятия и старательно составлял для нее учебные тетради. Он ловил часы, чтобы заняться пением с любимицей Наташей. Для нее были написаны особые упражнения. Девушке суждено было слушать драгоценные лекции о русской школе пения. Краснощекая Наташа слушала их с видимым благоговением, но оживлялась лишь тогда, когда брат переходил от лекции к практическому уроку за роялем.
Наташа уже пела из «Лирического альбома». Она влюбилась в «Грузинскую песню», которую выучила по рукописи.
– Чьи там стихи, друг мой? – осведомился Иван Николаевич и, узнав историю романса, потребовал немедленного повторения.