12 Апрѣля. Прошли еще три дня, а я все не успокаиваюсь. Скука та-же -- когда она кончится? Какъ будто безобразныя крысы выползаютъ изъ подъ земли, лѣзутъ на мое тѣло и кусаютъ его. Никогда я такъ остро не чувствовала скуки, какъ сейчасъ; никогда такъ скверно не было на душѣ. Еще нѣсколько такихъ дней, и я положительно съ ума сойду...
* * *
14 Апрѣля. У насъ на второмъ семестрѣ есть одна дѣвица, которую всѣ зовутъ "богиней мудрости", а что въ ней мудраго, ей Богу, не знаю. Она, правда, держитъ себя такъ важно, какъ будто, въ самомъ дѣлѣ, штука какая, но въ дѣйствительности оно далеко не такъ. Щеки впалыя, ноги длинныя, вся она суха и тонка, какъ аспидная доска, и докторъ Высоковннъ, когда заходитъ въ классъ, первую улыбку все таки мнѣ посылаетъ. Сегодня эта "богиня" заговорила со мной о жизни. Жизнь, утверждаетъ она, сама но себѣ есть борьба и, желая оправдать нашу стоимость, мы всегда должны бороться и стремиться. Надувъ свой длинный носъ, она говорила, что мы должны тѣсно сомкнуться въ стройные ряды широкихъ массъ и медленно, но умѣло и разсчетливо повести осаду позицій "стараго". Мы не должны обращать вниманіе на наши личныя прихоти, мы должны жертвовать собой на пользу общему дѣлу. Мы должны бороться, и новое восторжествуетъ надъ старымъ. По моему-же, это только сумасбродство. Правда, оно очень интересно, даже красиво, но всегда -- всегда бороться! Кто на это согласится? Вѣдь нужно-же когда нибудь самимъ вкушать плоды этой борьбы. Гдѣ-же и когда она будетъ? Неужели на томъ свѣтѣ? Нѣтъ. Теперь и только теперь слѣдуетъ наслаждаться жизнью. Я знаю, что я права, хотя большинство нашихъ зубодралокъ соглашаются съ нею. Вѣдь это овцы. Прослыла та умной -- онѣ и соглашаются съ нею, и слушаютъ ее. Я глубоко убѣждена, что даже тѣ, которыя такъ говорятъ, тоже ищутъ наслажденій. Вѣдь это-то и есть жизнь.
* * *
15 Апрѣля. Сумашедшее настроеніе не покидаетъ меня ни на минуту. Прихожу въ школу -- измученныя, скучныя лица. Домой приду -- сѣрыя, мрачныя стѣны. Хожу изъ угла въ уголъ, ничего дѣлать не могу. Скучно, да и только. Приходящихъ товарокъ по школѣ я терпѣть не могу -- онѣ всѣ такія неинтересныя. Гдѣ тотъ необыкновенный? Гдѣ онъ?
* * *
17 Апрѣля. Сегодня намъ предложили взять на себя иниціативу устройства бала въ политехническомъ институтѣ. Я съ большой радостью согласилась, ибо тутъ можно будетъ какъ слѣдуетъ развлечься, повеселиться. То-то будетъ житье! Всѣ студенты, политехники.... Музыка, танцы -- ахъ, кабы ужъ скорѣе! Сегодня я чувствую себя гораздо лучше. Какъ будто приближается то, что я такъ жадно искала. Наполнявшая меня пустота какъ будто сгущается и образуется что-то толстое положительное.
* * *
20 Апрѣля. Сегодня уже балъ въ институтѣ. Какъ много хлопотъ, работы. За эти дни я какъ бы ожила. Какъ я рада случаю съ вечеромъ! Познакомилась съ новыми студентами и не такими, какъ старые, которые вѣчно носятся своими никому не нужными идеалами. Это человѣки, боги! Взять, напримѣръ, Корнилова -- вѣдь это сама жизнь! Что для него идеалы, нравственные устои, законы морали? Жить, онъ говоритъ, и больше ничего! Въ его смѣлой, твердой походкѣ, въ его частомъ дыханіи такъ и чувствуется настоящій живой человѣкъ. А Волинскій? У него, хотя и длинный носъ, который не совсѣмъ благообразно скручивается, но онъ, какъ и я, терпѣть не можетъ этихъ нравственныхъ "индюковъ", какъ онъ ихъ называетъ. Пусть въ карты играетъ, пусть кафешантаны, фарсы посѣщаетъ -- эка важность! Надо, говоритъ онъ, все брать отъ жизни. Вотъ потѣшный... Но довольно о знакомыхъ. Сегодня балъ, сегодня я буду жить, наслаждаться и на этомъ я хочу дольше остановиться въ дневникѣ. Вчера Корниловъ сильно -- сильно пожалъ мою руку и сказалъ, что сегодня я буду царицей, а онъ -- царемъ. Я -- царица! Какъ это мило, прелестно... Но пора уже одѣваться, пора пойти туда,-- на праздникъ жизни. Будутъ чокаться бокалы, будетъ рѣкою литься вино, будутъ умиленно поглядывать студенты, будутъ цѣловать, сильно -- сильно цѣловать, а я обхвачу царя моего и отъ великой радости я всей силой укушу его. Лицомъ моимъ, на которое смотрѣли до сихъ поръ только одряхлѣвшіе отъ идеаловъ студенты и кислыя старыя дѣвы - курсистки, будутъ любоваться теперь молодые глаза красивыхъ молодыхъ людей. Мой станъ обхватитъ теперь сильная рука, вродѣ Корнилова. Она будетъ прижимать, а мнѣ будетъ хорошо, хорошо. Я съ сожалѣніемъ оставляю теперь дневникъ, но... надо скорѣе идти туда, на праздникъ жизни.
* * *