— Своей тагильчанке.
— Я ей писать больше не буду.
— Почему же?
— Она на другую колею стрелку перевела: изменила мне.
— Не может быть! Откуда ты узнал?
— Вот уже месяц…
Черемных, запинаясь, рассказал о том, что он не получает писем, хотя сам отправляет почти каждый день. Девушка веселая, бойкая, скучно ей одной. А только письмами, конечно, не проживешь: сколько в котлы воды ни лей, топку не разожжешь — не поедешь. Забыла она поди своего рыжего машиниста… А раньше души не чаяла… Все они такие! — заключил Черемных.
— Да-а, — протянул Николай. — Тяжелый случай, — и лукаво заглянул старшине в глаза.
— Не смейтесь, товарищ гвардии лейтенант. Я ее своей невестой считал.
— Эх, ты, невера!