— Никуда-а не годится! Во-первых, медленно. Если так противника станем атаковать, он обрадуется: будет сидеть себе и пить шнапс. Да, да, улыбаться нечего. Дальше. А-агромный недостаток: мало хитрости, мало выдумки. Отделение Перепелицы действует, как при царе Горохе, «ура» — и только. Куда это годится? Отделение Нуртазинова лучше. Правильно сделали, что начали атаку с угла: меньше вероятности, что пулемет достанет как с этого боку, так и с того. Лучше всех сработало отделение Черемных. Они обошли — и со стороны глухой стены проникли на крышу. Потом по карнизу напали на противника сзади. Отделение гвардии старшины Черемных, выйти из строя!
Девять больше других раскрасневшихся бойцов, сделав два шага вперед, построились в шеренгу.
— За инициативу на занятиях от лица службы объявляю благодарность! — козырнул Николай.
— Служу Советскому Союзу, — выдохнули разом автоматчики.
— Встать в строй! Дальше. Ба-альшая наша беда: мы не умеем метать гранаты в окна. Если в бою будет так же — осколками себя уничтожим. Сейчас — десять минут перекур, затем отделения тренируются. Каждый становится вплотную к стене и бросает в окна второго этажа. Понятно? Черемных, шапку найди. Ты хоть бы гвоздем ее прибивал, что ли: все время теряешь, — весело закончил он.
Николай хотел разрешить разойтись, но по лицам солдат понял, что сзади к нему подошел кто-то из старших командиров. Он выдержал паузу и опустил руки по швам.
— Взво-од, смирно!
Как будто показывая новичкам образец гвардейской выправки, он повернулся и подчеркнуто по-уставному приложил концы вытянутых пальцев к виску. Затем чуть передохнул, соображая, зачем здесь командир бригады, и четко доложил ему о занятиях.
Полковник поздоровался с десантниками, пожал лейтенанту руку, сказал, что их усердие ему понравилось, и разрешил сделать перерыв вдвое больше. Николай смекнул, для чего приехал комбриг с Иваном Федосеевичем и, не дожидаясь вопроса, сразу предложил:
— Разрешите показать будущее «НП»?