Полковник и капитан переглянулись и последовали за Николаем.
Через крыльцо, где уже не было ни ступеней, ни дверей, офицеры вошли в огромный зал. Сапоги гулко застучали по мраморному полу. Все невольно стали ступать на носки. Это был древний польский за́мок, сооруженный очевидно в XVII веке. Но давно стерлись старинные фрески на обветшалых стенах. Вместо окон и дверей зияли неровные отверстия. Погудин повел полковника и капитана узким, мрачным коридором наверх по лестнице, вымощенной каменным бруском. Ступени крошились, отдельные камни из них вываливались. Глухое эхо разносилось под истрескавшимися сводами.
— Здесь сто двадцать пять ступенек, — сообщил Николай. — Это высота пятиэтажного дома.
— А Берлин отсюда не видно? — пошутил комбриг.
— Товарищ полковник, — пользуясь моментом, попросил Николай, — когда мы вернемся из разведки, разрешите на мой взвод выписать с бригадного склада мягкой резины — набить на подошвы?
— Зачем? — удивился комбриг, но, догадавшись, одобрил. — Хорошо придумано: в городах, где нам придется действовать, улицы мощеные. Сегодня же прикажу. А из какой это разведки вы собираетесь вернуться?
— Как из какой? Ведь… Мы же идем, чтобы решить…
— Слыхал, Иван Федосеевич? — засмеялся полковник. — Погудин уже готов отправиться.
— Ему только дай волю, — ворчал Фомин. Но в голосе его звучало плохо скрываемое одобрение.
Первый о пустующем старинном за́мке в тылу у немцев узнал от местного населения в ближайшей деревушке сам Иван Федосеевич. Он и рассказал о нем Николаю, намекнув, что хорошо бы использовать за́мок для наблюдения. Сейчас он был доволен: Николай зажегся мыслью сделать вылазку в тыл противника и произвести разведку.