Вдруг сдавленный шопот ординарца прервал его:
— Лейтенант! Немцы!
Николай подбежал к Пете, который наблюдал за воротами за́мка. Во двор на двух легковых и двух штабных машинах въехало человек двадцать пять. Они быстро вылезали и один за другим поднимались на крыльцо. В утренней тишине отчетливо был слышен их разговор и равномерное постукиванье ножа Яскова в низу башни.
Николай перевел дыхание. «Только без паники» — мелькнуло в голове. Ясков внизу прекратил стук. Николай достал папиросы. Чувствовалось, что бойцы смотрят на него. Но он не повернулся к ним, чтобы не выдать волнения. Шопотом приказал:
— Т-с, ни звука, свертывай рацию. Всем приготовиться. Ничего не оставлять. Помогите связисту.
Бойцы не сдержали облегченного вздоха, когда Николай, овладев собою, медленно обернулся, успокоил, ласково поглядев прищуренными глазами, резко чиркнул спичкой и закурил. В этом жесте сквозила уверенность. Первый испуг прошел. Никто не заметил, как дрожал огонек, поднесенный к папиросе.
Немцы ходили по за́мку, стуча тяжелыми сапогами. Доносились обрывки их речи.
Прошло несколько секунд.
Николай тихо скомандовал «За мной!» и направился с чердака вниз. Перепелица обогнал его. Все, неслышно ступая, спускались гуськом, и у каждого была лишь одна мысль: «Вынул Ясков решетку или нет?»
Винтовая лестница без перил была крутой и полутемной. Там, где она оканчивалась, в основании башни небольшая площадка освещалась окном. Узкий проход напротив окна вел дальше вниз, на другую лестницу, по которой навстречу уже раздавались чьи-то грузные шаги.