Внизу из всех комнат за́мка на крик офицера бежали остальные гитлеровцы. Чащин подскочил к двери и, как только на лестнице затопали тяжелые сапожищи, кинул туда гранату. Раздался взрыв, там заголосили, открыли бестолковую стрельбу. Он бросил еще одну.
Бадяев и Банных раскачивали решетку в окне. К ним подбежал Николай и стал помогать. Прикончив гитлеровца, присоединились Перепелица и Ясков. Впятером они навалились, что было сил, и выломали преграду. Тяжелая решетка с грохотом упала на железную крышу. Все хлынули в окно.
— В парк и дальше — в лес! Рацию вперед, — прохрипел Николай, давая дорогу радисту. — Чащин! Документы!
Чащин знал, что надо делать. Он не стал обыскивать убитого, а ножом в одну секунду вырезал всю грудь его френча вместе с карманами и регалиями.
— Все. Пошли! — Николай кинул в дверь на лестницу еще одну гранату и вслед за Чащиным выскочил на крышу, которая уступами понижалась по бесчисленным пристройкам и флигелям за́мка. Стараясь не шуметь по железной кровле, они ринулись с уступа на уступ. Добежали до края. Радист, за ним Бадяев, Чащин и Перепелица кинулись вниз. Николай уцепился за кромку крыши и, повиснув на секунду, спрыгнул на землю. Андрей Ясков ловко съехал по перержавленной водосточной трубе, которая с шумом обрушилась вслед за ним. Петя Банных растерялся: труб больше не было, и он бросился напропалую в колючие кусты свидовника. Упал, и застрял в цепких шиповатых сучьях, громко охнув.
Все это произошло очень быстро. Немцы не сразу сообразили, что предпринять. Да они и не знали, кто и как, убив их офицера, скрылся. В панике они заметались по за́мку. Переполох нарастал. Наконец, в гвалте выделились истеричные команды: «Обыскать!» «Все обыскать!».
Запущенные аллеи парка были усыпаны увядшими листьями. Утренний ветерок, лениво ворошил их. Автоматчики на миг притаились за деревьями, ожидая командира, затем все выбежали на окраину парка к невысокой каменной изгороди. Дальше был виден выкошенный луг, серый от влажных ветров поздней бесснежной осени. За ним — молодой, такой же серый, раздетый лесок, где белели стволы берез.
Николай осмотрелся. По сторонам — никого.
— По одному — в лес, живо! Рацию вперед!
Автоматчики перелезли через ограду и помчались в лесок. Ординарец Николая — Петя Банных отстал. Хромая и судорожно морщась при каждом шаге, он едва доковылял до изгороди. Только Николай успел перетащить его, как от за́мка по парку частой цепью двинулись, стреляя и крича, вражеские солдаты. Их темнозеленые, полусогнутые фигуры осторожно приближались к изгороди.