— Ничего! — Юрий тоже взял у Николая папиросу и затягивался, кашляя с непривычки. — Скоро посчитаемся, сержант.
Подошел механик Ситников.
— Здорово, царица полей! Ну, как сержант? Матушка-пехота, сто верст прошла — еще охота. Вспотели? Мозоли натерли, небось, за нами поспевая?
— Будь спокоен! — с достоинством ответил сталинградец. — Нас в Германию крылья несут.
— Крылья-крыльями, а обмотки, небось, подкручивать приходится. Да портянки по два раза на дню менять. Давайте мы вас подвезем: тележку прицепим — и айда! Благодать!
— Танкистам благодать! — вставил другой пехотинец. — Они все хозяйство с собой возят. Им, в случае чего, и крематорий не нужен: прямо в своем танке сгорят.
Пехотинцы хохотали. Ситникову нравился этот колкий, беззлобный разговор. Да еще и лейтенант Погудин подзадорил: «А ну, отбрей, Антон!»
Механик подошел к сержанту и потрогал у него противотанковую гранату, висевшую на поясе.
— А ты чего это таскаешь? Поди новейшее автоматическое оружие — в рукопашной по голове немца бить.
Сержант усмехнулся, помедлил с ответом, сбивая пальцем пепел с папиросы. Один пехотинец толкнул его в бок.