«А Москва — 1800 км! Во!»
Эта надпись веселила всех, проходящих мимо.
Старшина Черемных на танке перебрался с одного борта на другой, к Николаю. Машины мчались, грохоча, на полном газу.
— Четвертую скорость воткнули! — прокричал Черемных, в волнении не рассчитав силы своего голоса, и оглушил Николая.
— Скорость хороша, — ответил он. — Не ори только так здорово.
— Чего?
— Не кричи, говорю.
Старшина закивал. Но через минуту опять наклонился к Николаю и закричал:
— А что будет с Германией после войны?
— Ничего. Жива останется. Мы же уничтожать ее не собираемся.