— Нет, а какой строй государственный будет?
— Не знаю. Надо чтоб — демократический.
Старшина успокоился. Долго ехали молча. Разговаривать было трудно в реве мотора и лязге гусениц.
Впереди показался городок. Кирпичные домишки с маленькими окошками сгрудились в беспорядке, сбились в плотную кучу, словно от испуга. Даже снег на крышах воспринимался, как маскировка, как их наивное желание стать незаметными.
В городке никого не оказалось. Дома были заперты, население эвакуировалось. Танки остановились в узенькой кривой уличке. Автоматчики соскочили наземь, танкисты тоже вылезли из машин.
Николай, с удовольствием ступая по свежему снежку, сделал вдоль улицы шагов десять. Старшина шел сзади и, осматриваясь, морщил нос:
— Ну и улица! С танка спрыгнешь в любую сторону и лбом о стенку стукнешься. У нас такие улицы переулками зовут. А тут вон пишут: «Штрассе» — Герингштрассе. Что такое «геринг» по-русски? — обернулся он к Юрию, который, читал какое-то объявление.
— Геринг — значит селедка.
— Селедочная улица! Верное название!
— Она именем Геринга названа.