Майор посмотрел на нее, как бы оценивая.
— Я все равно поеду, — повторила она, выдерживая его пристальный взгляд.
Никонов выколотил о броню погасшую трубку и стал продувать мундштук.
— Ну, что ж, дочка, давай поедем, — наконец ответил он. — Вперед!
Танк, урча, пробирался по узеньким улицам. Наступали сумерки. Из выхлопных труб двигателя выскакивали искорки, чуть-чуть освещая булыжную мостовую. Впереди шли десантники с автоматами наготове. Холодно поблескивали маленькие окна многоэтажных зданий, построенных плотно одно к другому. Соня рассматривала эти мрачные дома. Вон, одно окошко открыто, в полутьме виден зияющий провал. Она хотела сказать о нем майору, но едва протянула к нему руку, как из окна на танк перед Соней, за широкой спиной Никонова, упало что-то железное. Он обернулся и смахнул гранату в сторону. Та разорвалась в нескольких шагах от машины.
— Неладно так. Вытащи пистолет, не на свадьбу едешь.
У Сони остановилось дыхание.
— Надо выстрелить из пушки туда, — предложила она.
— Вот еще! Стану я из-за одного паршивого фашиста башню разворачивать. Садись-ка поближе, гляди вперед.
Она примостилась рядом с ним на башне. Майор придерживал ее за плечи. Мотор рыкнул и заурчал громче. Впереди на беззвездном небе расплывчато выделялся силуэт собора.