Секунда: с танков спрыгнули десантники. Вторая: противник остолбенел, и десант пробежал дюжину шагов. Третья: немцы попытались снова открыть огонь, но двадцать пять русских автоматов дали по длинной очереди и заставили их залечь. Подали зычный голос моторы. Давя хилые сосенки, два танка врезались в лесок вслед за автоматчиками. Через головы десантников по вражеской цепи хлестнули башенные пулеметы.
— Грана-аты! — скомандовал Николай, вынимая «лимонку».
Его зажгла вспышка неожиданного боя. — «Только не задерживаться, — горела в голове одна мысль. — Только не дать им опомниться! Добежать до рукопашной, они все равно не выдержат. Они должны повернуть!»
— За Родину-у-у! — кричал Николай, что было силы, кидая гранату.
— Ур-ра-а! — подхватывали остальные.
Взрывы оглушили немцев. До них оставалось пятнадцать шагов. В руках десантников сверкнули ножи.
И противник не выдержал. Бросая оружие и каски, немцы вскочили и повернули назад. Николай догонял, стрелял, перезаряжал автомат. Танки отстали, застряв между деревьями, но Николай ни разу не оглянулся. Он слышал, знал, что все его автоматчики были с ним в цепи, а самых быстроногих видел впереди.
За лесом начиналось поле. Когда добежали до опушки, стрелять больше было не в кого.
— Уже все? — разочарованно спросил Миша Бадяев, порывисто дыша. Он неотлучно следовал за своим командиром.
— Все! — Николай перебросил автомат за плечо. — Наших никого не задело?