— Юрий жив.
— А «Гроза»?
— Какая гроза?
— Майор, комбат. С трубкой.
— Василий Иванович Никонов? Как же? Жив, конечно.
Разговор не вязался. Оба были так взволнованы встречей, что слова вдруг пропали.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Николай, не заметив, что сказал «ты».
— Хочу убежать отсюда обратно в бригаду, — ответила она просто.
В зрачках Николая блеснула лихая искорка. Соня уловила этот огонек и успокоилась. Думая здесь, в госпитале, о Николае, она всегда почему-то прежде всего вспоминала этот живой блеск его прищуренных глаз.
Николай рассматривал похудевшую девичью руку. Он ощутил, как учащенно в нежных жилках на, запястье бьется кровь. Девушка испугалась, что их увидят в такой позе, и выдернула руку. Николай опомнился, выпрямился и растерянно произнес: