Немцы начали отстреливаться, собираясь возле своей машины. Запылал еще один дом. На улице стало совсем светло. Гвардейцы бежали со всех ног. Старшина кинул гранату. Она не долетела. Поджигатели вскочили в кузов, грузовик тронулся. Какой-то немец семенил вслед за машиной, пытаясь уцепиться за борт.
— Не упускать! — кричал Николай. Он бежал, уперев автомат в грудь, и стрелял длинными очередями.
— Хальт! — орал старшина. — Стойте, сволочи!
Навстречу из темноты вынырнул танк Юрия. Грузовик круто повернул и врезался в каменную ограду. Танк подковырнул его, не останавливаясь, промчался вдоль всей улицы мимо автоматчиков и открыл огонь по немецким самоходкам. Николай с улыбкой глядел ему вслед. Подбежал Петя Банных:
— Товарищ лейтенант! Надо сказать ему. Зачем снаряды зря жечь?
— Ничего. Не бегай. Пусть поработает.
Подъехала вторая «тридцатьчетверка». Николай остановил ее и отослал обратно, чтоб она встала на западной окраине. Вскоре вернулся Юрий. Он выбрался из танка и подошел к Николаю, который сидел с ординарцем на земле у канавы и набивал патронами магазины автомата.
— Николай! Поздравь! Три штуки уничтожил! Они даже повернуться ко мне не успели.
— Да-а, — произнес Николай, потирая лоб.
Юрий разглядывал чумазое лицо своего нового друга. Подбородок у Николая сильно выдавался вперед. Брови под нависшим лбом обрывались над переносьем углами. Полные губы. Верхняя по-детски топорщилась, чуть-чуть поднималась кверху. Он щурил глаза, вокруг них легли легкие морщинки, углубляя взгляд. В глазах таилось тепло, и в самой глубине мелькнула искорка, когда он сказал: