— Санька! Санька, дружище! Александр Прохорович! Ну, открой глаза! Что с тобой, Санька?.. Убили, гады!
Водитель открыл люк и начал стрелять из пистолета, усердно прицеливаясь. Юрию было видно, как падают разбегающиеся артиллеристы. Башнер дал несколько коротких очередей из верхнего пулемета, потом высунулся из башни и кинул по сторонам гранаты. Дождь через верхний люк брызнул в танк.
Юрий не знал, что делать дальше. В ушах стоял тяжелый гул. Он снова одел шлем и начал тщательно вглядываться через смотровые триплексы в ливень, стегавший землю вокруг, и не мог отличить машину комбата от остальных. Наконец, в наушниках задребезжал бас Никонова.
— Чего, браток, стоишь без дела? Орудие у тебя исправно?
— Машину здорово стукнуло, товарищ гвардии майор.
— А-а! Ну, если неисправно — присоединяйтесь к автоматчикам.
— Нет! Орудие исправно, исправно! Жду вашего приказания! — прокричал Юрий.
Но Никонов уже не слышал, он переключился на другую рацию.
По броне хлестал дождь. Остальные танки проурчали мимо, высоко взбивая гусеницами комья грязи. Юрий собрался вылезать из танка, но сильно заныла нога. Ощупав ее, он увидал, что правая штанина порвана, и в сапог сочится кровь. Юрий испугался и сполз вниз в боеукладку.
— Вот сюда, сюда, — подсовывал ему что-то мягкое водитель.