Юрий почувствовал себя покинутым и понял, что никто возиться с ним не собирается. Он еще раз осмотрел ногу и теперь рана ему показалась пустяковой. Боль почти прошла, и он решил выбираться из танка. Но в этот момент выстрелы участились и где-то совсем близко послышалось верезжание немецких моторов. Рядом ухнуло раз, другой, третий, затрещало вспыхнувшее горючее.
Юрий совершенно потерял представление о том, что творится снаружи и испугался, что попадет в плен. Он решил притвориться мертвым, лег на спину на дне танка и зажмурил глаза, напряженно прислушиваясь.
Совсем рядом с танком закричали немцы, но длинная автоматная очередь прервала их. Кто-то по русски выругался и заорал: «Стой! Хальт! Сволочи!» Затем опять раздалась трель автомата….
— Славяне, есть кто живой?
Юрий раскрыл глаза. В верхний люк заглядывали двое. На их лицах комьями насохла земля. Только глаза блестели: одни черные, другие светлые.
— Есть, — простонал Юрий.
Автоматчики помогли ему выкарабкаться через башню. Кругом была свежесть и солнце. Пахло разрытой землей. Рядом с машиной Юрия дымилось два немецких танка. Копоть от них тянулась к чистому безмятежному небу, расползалась вверху, соединялась с десятком других таких же дымов и плыла к горизонту вслед за удаляющейся дождевой тучей. После сильной грозы многие листья на кленах так и остались перевернутыми, наизнанку, и деревья казались пестрыми.
— Это ваша работа, товарищ лейтенант? — спросил черноглазый автоматчик, восхищенно глядя на Юрия.
Юрий ничего не ответил. Он подобрал первую попавшуюся палку и, опираясь на нее, заковылял в деревню. Он шел по освещенной солнцем улице. Из какой-то хаты робко выглянули две женщины, поздоровались с ним и спросили, кончился ли бой. Юрий и тут не ответил, он не понял вопроса, и только чопорно приложил руку к виску.
— Який-то великий начальник, — разобрал он брошенную ему вслед фразу. — Завтра придуть солдаты и все уразумием.