— Какие черствые, грубые люди! Безобразие! Особенно этот Погудин! Потерял полвзвода и так увлекся похоронами, что забыл живого человека! Да? Хорош гусь!
Юрий понял, что его обида на Николая необоснованна. Он что-то хотел сказать и начал было: «Я…» Но Иван Федосеевич повторил тем же тоном: «Хорош гусь!» И Юрию показалось, что это относится к нему самому. Он помолчал и, отводя глаза в сторону, чтобы не встретиться взглядом с капитаном, спросил, чуть не плача:
— А за что же меня в тыл отсылают?
Капитан пожал плечами, укладывая ножик и карандаш в полевую сумку.
— Ты можешь отправляться в госпиталь.
— В госпиталь я не собираюсь, товарищ капитан. Достаточно посмеялись надо мной по поводу моего ранения.
— Кто?
— Гвардии майор Никонов.
Капитан снова улыбнулся.
— Ну, ты уж не сердись! У нас ведь, знаешь, не принято по пустякам ездить лечиться. А у тебя что? Вот ты стоишь передо мной уже добрых четверть часа и — ничего. Забыл, наверное, про ранение свое!