Вечер накануне испытания три Друга провели в квартире главного инженера. Поведение студентов после их возвращения к себе домой стало несколько необычным.
— Гога, милый, — говорил Корелин, стараясь обнять
Шереметьева, — отчего ты такой грустный? Мне бы хотелось видеть тебя веселым. Ты понимаешь, вот я смотрю на тебя, и почему-то мне вспоминается, как мы впервые познакомились с тобой на первом курсе… Хорошее было время!
— Ты тоже немного грустный, — говорил Богдыханов, обращаясь к Корелину. — Эх, товарищи!.. Много хорошего нам пришлось пережить вместе. Жалко будет, если…
Что именно «если», Богдыханов не договорил. Да его и никто не спрашивал. Каждый был занят какой-то своей неотвязчивой мыслью. Друзья проявляли друг к другу совсем необычные для них нелепости.
— Вы меня простите, товарищи, — наконец заявил Корелин: — мне нужно отлучиться на часок. Не дожидайтесь меня и ложитесь спать.
Корелин внимательно посмотрел на своих друзей и вышел из комнаты.
Богдыханов, проводив его печальным взглядом, уселся за стол и принялся писать письмо, изредка поглядывая на молчаливого Гогу, сидящего на диване.
В это время Корелин уже шагал в темноте по направлению к испытательной площадке.
В проходной будке он встретил дежурившего Панферыча. Корелин объяснил ему, что забыл проверить в лодке какую-то мелочь и не желает откладывать это дело до утра. При этом он тут же попросил у Панферыча листок бумаги и конверт.