Поднимаемся узкой, очень крутой каменистой тропой мимо Афонки. Тропа усыпана кристаллами исландского шпата. Некоторые из них необычайной величины.
Через десяток метров набрели на старый лагерь геологической партии. Почерневшие от дождей, мокнут в лужах сколоченные из пихтовых плах столы и вытесанные из деревянных обрубков стулья. Отвалы отработанного шпата белеют в надвигающейся темноте.
Дождь все сильнее. Устраиваемся на ночевку под двумя рядом стоящими пихтами. Прежде всего выбираем топливо. Сучья и найденные в бывшем лагере доски насквозь пропитались водой и стали тяжелыми, как свинец. Едва ли они будут гореть.
Я делюсь своими сомнениями с Михаилом Сафоновичем. Пономаренко смотрит на меня презрительно. Козырек его выцветшей красноармейской фуражки задорно заломлен кверху. Сердито щетинятся космы плечистой черкесской бурки.
— Какой может быть разговор о дровах!
Михаил Сафонович принимается откалывать своим охотничьим ножом тонкие щепки от пихтовой доски, ломает на части мелкие ветки и из всего этого сооружает под пихтой подобие маленькой поленницы. Сверху он аккуратно укладывает сучья потолще и на них — концы основательных стволов бука так, чтобы по мере сгорания можно было продвигать их в огонь. Затем он достает из-за пазухи что-то похожее на коробящиеся куски картона и кладет их внутрь сложенных дров, вплотную к щепкам. Чиркнула спичка, внизу взметнулось пламя, и потянулись усы густого, пахнущего-дегтем дыма. Теперь я вспомнил, что Пономаренко во время пути несколько раз обрывал клочья коры со встречных берез.
Через четверть часа, гудя, запылал пышущий жаром костер.
Мы сделали с наветренной стороны прикрытие, набросав валежника, и устлали площадку под деревом лапчатыми ветками пихты.
Легли, завернувшись в бурки. Пономаренко сейчас же захрапел. Я не сплю… Быстро высыхающий в костре бук горит высоким пламенем.
Неожиданно раздался удаляющийся топот лошадей и стук подков по камням. Лошади переходят через воду: их испугал волк или медведь. Разбуженный топотом, Пономаренко стреляет в темноту из ружья. С горящими ветками пихты в руках идем искать беглецов. Но кони уже за рекой, и вернуть их можно только утром.