Катерина тотчас же принесла требуемую подушку, и Белозерову осторожно уложили на диван.
— Теперь я возьму с моста ваш шарабан, заеду домой и мигом вернусь, — обратился Лев Николаевич к управляющему.
Терентьев и Зауэр как-то странно переглянулись.
— Зачем же вам беспокоиться, — заметил Петр Лаврентьевич. — Здесь уже есть врач…
— Дело не в беспокойстве, — резко сказал Матов. — В серьезном случае не мешает иметь и двух.
— О, я хорошо знаю натуру фрейлейн! — досадливо воскликнул Зауэр.
— Но, может быть, вы недостаточно оценили предстоящую ей опасность? — еще раз возразил ему Лев Николаевич. — Хотя и невозможно пока еще определить, в какой степени, но у нее, очевидно, сотрясение мозга. Я психиатр и потому, в качестве специалиста, думаю, что имею право и даже обязан предложить здесь свои услуги. Если вы думаете иначе и беретесь привести больную немедленно в чувство, что необходимо для ее спасения, я готов уступить вам. Беретесь? Дайте честное слово врача?
Матов с такой энергией предложил этот вопрос Зауэру, что тот невольно попятился и промолчал.
«Какой горячий темперамент у этот черноглазый медик!» — подумал он только, должно быть, в свое назидание.
Лев Николаевич вопросительно взглянул на Терентьева.