— Вы должны помнить, что сознание облегчает вину. Ваше наказание, в случае сознания, будет гораздо легче…
Кучер раскрыл было рот, хотел что-то сказать, но вместо слов как-то безнадежно махнул рукой.
Между тем, Пинкертон продолжал:
— Если бы вором были и не вы, то во всяком случае у вас должно было бы быть подозрение на другого. Кто же мог украсть, например, ваш сапог? И почему бы ему не украсть пару, раз оба сапога лежали вместе?
— Не знаю, батюшка, ей Богу не знаю! — бултыхнулся снова на колени Никита.
— Да ведь накануне вы видели свои сапоги?
— Не то что накануне, а даже вчера ранним утром!
— А камень, который был найден у вас в кармане? — продолжал пытать сыщик.
— И про камень, батюшка, ничего не знаю! Отродясь у меня таких камешков не было, а коли бы и был, так я бы его за простое стеклышко почел.
На лице Ната Пинкертона скользнула презрительная улыбка.