В довершение ко всему козаки подвергались всевозможным беззастенчивым притеснениям. Сами паны признавали, что управление войска запорожского можно охарактеризовать словами: «всяческое беззаконие, казнокрадство, взяточничество». По заявлению Самовидца, присланные ляхами начальники так утеснили козаков, «что едва ли кто имел что-либо свое в дому, опричь жены».
Козаков заставляли отбывать панщину, подметать хозяйские дворы, топить печи и выполнять другую «незвычайную» работу.
Летописец Грабянко говорит:
«Имет ли кто звера? Кожу дай пану. Имет ли рибу? Дай урочную дань оттуду на пана. От военных користей татарских коль или оружие в козака будет, дай хлопе на пана. Аще же когда случится на козака вина и малая, то такозими муками их казняху… и тако, в казнех сих проливающие измин меру неверних превосхождаху мучителством. И что есть мучителство Фараоне против поляков тиранству?»
Если таково было положение козаков, то еще хуже, разумеется, жилось простому народу. Тут сплелись в неразрывный узел гонения на веру, экономическая эксплоатация и всяческое принижение личности.
Но чем упорнее силились паны задавить «своеволие» украинского народа, превратить его в покорных рабов, тем сильнее росло сопротивление вольнолюбивого народа, готовность снова вступить на кровавую борьбу с притеснителями.
Умный и проницательный Хмельницкий отлично понял это. Сперва он, повидимому, испытывал некоторую неуверенность относительно того, как встретят его в Сечи. Он даже подумывал направиться на Дон, к донским казакам.
— Если мне будет очень трудно, я уйду на Дон, — сказал он.
Брацлавский воевода Адам Кисель писал в Московию: «Некая часть, тисеча или мало що более, своевольников козаков черкасцев[60] избегли на Запорожье, а старшим у них простой холоп, нарицается Хмельницкий; и думают донских козаков подбити на море. Гетман великий коронный и я с ним о том воре промышлять будем; еще ли убежит з Запорожа на Дон, и там бы его не приймати, не щадити, ни на море пустити»[61].
Но итти на Дон не пришлось. Сечевики приняли Хмельницкого радушно[62]. Богдан и прежде был не последним человеком на Украине, а издевательство, которому он подвергся, стало широко известно и вызвало горячее сочувствие. Поведение Хмельницкого по приезде в Сечь еще более укрепило симпатии к нему.