— К дяде своему. Отписал он мне, что сюда переехал; не думал он, что я к нему под кровлю приду из дальних краев. Да и я не думала. Ну, так случилось. Судьба, видно.
— А кто ж дядя ваш?
— Да ты знаешь ли его? Микулин Евграф Семенов…
Ольга всплеснула руками.
— Вот чудно-то! Да ведь это мой отец! Значит, вы — Катя? Ведь, правда, Катя? Мне о вас батюшка часто рассказывал, как он вас в Сибири нянчил. Его нет сейчас, он на войне. Пойдемте, пойдемте скорее!
— Ну, пойдем, коли от сердца зовешь.
Ольга даже просияла. Вскочив на ноги, она заторопила свою новую приятельницу. Они пошли по тропинке, змеившейся между кустами ракитника. Неожиданно лес кончился. Катерина тихо охнула.
— Сколько красоты в божьем мире, — проговорила она, не в силах оторвать взор от чудного вида. Они стояли на обрыве. Внизу лениво текла река. В сонной воде чуть приметно колыхалось дымчатое отображение застывшей в небе темносерой тучки. Закатное солнце освещало розовым светом небольшой затон, окруженный густой зеленью кустов. Дальше, за желтым песчаным плесом, до самого горизонта тянулись выцветшие луга, на которых стояли правильными рядами, точно часовые, стоги скошенного сена. В стороне темнел бор, около него приютилась деревенька.
— Это Опалиха, — указала Ольга на деревню, — а вон налево, где купол блестит, там Поджарое.
— Сколько красоты на земле! — повторила Катерина. — Я так думаю — у бога в раю не лучше. А ты, девонька, на горе жалуешься.