Шатилов задержал ее руки в своих и по очереди поцеловал их. Он не отрывал от ее лица взгляда, на этот раз как-то особенно пристального, и это смущало и сердило Ольгу. Катерина двинулась было к выходу, но Ольга испуганно ухватилась за нее.
— Вот, сударь Алексей Никитич, это Катерина. Вы, верно, полюбите ее. Да какой же вы бледный стали! Знать, не легко на войне? Когда приехали из армии? Батюшка не повстречался вам?
Она сыпала вопросами, не дожидаясь ответа. Шатилов, пытаясь улыбнуться, сказал:
— Я был контужен, да и устал с дороги: мчу день и ночь эстафету о великой победе над Фридериком. Оттого и бледность.
С внезапной решимостью он перебил себя:
— Соберитесь с силами, дорогой друг мой: я привез вам предсмертное благословение Евграфа Семеныча. Он погиб в той самой баталии, в которой мы одержали победу.
— Что? — тихо сказала, скорее выдохнула, Ольга. Она подошла вплотную к Шатилову. — Погиб?
— Ольга, — страдальчески произнес Шатилов, — поверьте мне…
— Молчите! Молчите! Так вот почто сердце у меня все щемило… Теперь не стало для меня света солнечного! — Она упала головой на стол, и слезы полились из ее глаз.
Шатилов с лицом, исказившимся от страдания, подошел к ней и робко провел рукою по ее склоненной голове. Ольга зарыдала еще отчаяннее. Шатилов беспомощно постоял подле нее и неверными шагами пошел к двери.