– Мамаша, зачем это глаза закрыли, что страшно? – спросил удивлённый её перемене сосед.
– Так лучше видно, сынок, – повернув голову, пояснила она и снова увидела пилота со шрамом над бровью. Проходя мимо, он негромко сказал: «Родина!», – и показал рукой вниз. Она уловила лишь это слово и больше ничего не разобрала.
От новых впечатлений у ней кружилась голова, перед глазами проносились, сменяясь одна за другой, знакомые с детства картины… Ещё быстрее промелькнула в памяти прожитая на острове долгая жизнь.
Восьмилетней девочкой она впервые смело спрыгнула с небольшого парусника, доставившего её семью на этот затерянный в море клочок земли. С тех пор прошло шесть десятков лет. Вся большая трудная жизнь рыбачки протекла на узком, но длинном, усыпанном мелкой ракушей острове. И вот он лежит перед ней весь, как на ладони.
Недолго любовалась землёй Агриппина Васильевна. Самолёт уносил её вперёд, откуда навстречу выплывал огромным кораблём обрывистый угол полуострова Мангишлак. Вдоль его отвесных стен пенились набегающие волны.
Самолёт накренился на левое крыло, описывая круг. Заметив, что крыло круто провалилось вниз, а море будто покосилось и одним краем вздыбилось к небу, старушка отпрянула от окна. Сидевший напротив тучный пассажир в костюме песочного цвета заметил это.
– Крепись, мамаша! – ободряюще, мягким голосом крикнул он. С видом бывалого авиационного пассажира, сверкая улыбкой на круглом, как луна, лице, пояснил: – Вираж делает самолёт. – И его накренённая ладонь описала круг.
– Да я это так, – смущённо ответила старушка, чувствуя, что её слегка прижимает к сиденью какая-то сила.
На вираже она видела, как внизу пробежали песчаная коса с параллельными улицами посёлка, изогнутая дугою бухта, на которой чернело несколько рыбацких судов. В последний раз мелькнул обрыв берега, где море омывало разбросанные у подножья глыбы, и перед глазами бескрайней серой скатертью раскинулось Мангишлакское плато.
Шум моторов стихал. Самолёт планировал. Вот земля совсем рядом. Отчётливо мелькают голубоватые кустики полыни. Секунда, другая – и самолёт, пробежав по земле, остановился недалеко от домика с плоской крышей. Один за другим во всю мощь рявкнули моторы и, словно захлебнувшись, умолкли. Открылась дверь. Пассажиры, не спеша, выходили под раскалённый поток полуденного солнечного света.