Агриппина Васильевна больше не походила на ту робкую старушку, что шла в самолёт на посадку. Она приободрилась и уже весело смотрела на попутчиков.
Сойдя вместе с дочерью с машины, она устроилась на чемодане под тенью крыла большого транспортного самолёта.
Между тем у самолёта остановилась машина. Шумно открылась дверца кабины, из которой торопливо выскочил человек и, прихрамывая на правую ногу, направился к самолёту.
– Товарищ Лукин! Товарищ Лукин! – кричал шофёр, держа в руке букет цветов, но Лукин не обернулся.
– Зина! Наконец-то! – проговорил Лукин и, поцеловав жену, обратился к тёще: – Ну, спасибо тебе, Васильевна, всё же рискнула.
– Ради детей и к чертям на кулички пойдёшь, только бы вам хорошо было.
– А-а! Семён Петрович! – бесцеремонно прервал семейный разговор тучный пассажир в костюме песочного цвета. – Здравствуйте. – И, протягивая Лукину руку, продолжал: – К вам на завод с поручением из Главка. А вы что, своих встретили?
– Да, да, – как-то рассеянно проговорил Лукин, – знакомьтесь. Моя жена, а это наша мать, Агриппина Васильевна.
Агриппине Васильевне явно не понравился не в меру разговорчивый субъект. Желая избежать его, она осторожно за рукав отвела зятя в сторону и спросила, указывая на стоящих у мотора людей:
– Семён, который из них лётчик?