– Все они лётчики. А старший из них командир корабля, Петров, вон тот, – и он взглядом указал на высокого блондина со шрамом, пересекающим левую бровь.
– Будя тебе, Семён, – отвернувшись, с обидой проговорила Агриппина Васильевна. – Всё смеёшься. Это аэроплан. А ты мне – корабль. Ни трубы, ни мачты, ни палубы у него…
– Васильевна, так это же воздушный корабль, понимаешь, а всё это называют пятым океаном, – продолжал он, указывая рукой на небо. Старушка пристально посмотрела в голубоватую высь, где со стороны моря стайками летели белые курчавые облака. Над берегом они редели и, удаляясь в степь, исчезали в знойном необъятном небосводе. Но вот она снова мельком взглянула на лётчиков и, прикрыв глаза, стала напряжённо припоминать, где она видела лицо пилота со шрамом через бровь.
– Семён, – задумчиво обратилась она. – Позови-ка пилотов к нам. – И, подумав, добавила: – Посидим, поговорим, чайку попьём.
– Ну, Васильевна, – с напускной обидчивостью проговорил Лукин, разведя руками, – я тебя не узнаю. Да разве гостей только чаем поят?
– А ты для скромности так и скажи, чайку, мол, попить, а там и без тебя знаю…
Агриппина Васильевна видела, как Лукин, левой ладонью обхватив свой ремень, бойко разговаривал с экипажем, что-то показывая в её сторону. Они все громко смеялись. Потом тот высокий, со шрамом через бровь, крепко пожал ему руку. Лукин, возвращаясь, прихрамывал на правую ногу.
– Ну как ? – поспешно спросила она.
– Жди гостей, Васильевна, – ответил Лукин, – с разведки вернутся и пожалуют.