– Ну как, очень просто: окружаем и уничтожаем, – невозмутимо говорил Сергеев.
На этом разговор и окончился бы, но пассажир самолёта был очень любопытен.
– Позвольте, товарищ Сергеев, как это вы так делаете: окружаете и уничтожаете? – заинтересовался он. – Расскажите, как было дело. – И, протирая толстые стёкла очков, приготовился слушать.
Сергеев не любил входить в подробности.
– Как дело было? – переспросил он и медленно закурил, видимо, готовясь что-то сказать ещё. Но тут в открытую дверь, пригибаясь, вошёл высокий человек в обычной одежде тюленщика.
– А, Черноусов! Проходи, проходи, – весело проговорил Сергеев и подумал: «Вот кстати».
– Это наш молодой бригадир, – представил его Сергеев.
Григорий Андреевич Черноусов не совсем походил на молодого, но бригадиром на промысле он был впервые. Рыбачит он с детства, и морская стихия нисколько не согнула его. Он стоял стройный, широкий в плечах, с ясным добродушным взглядом. Сняв шапку, он обнажил овеянный морскими ветрами морщинистый лоб, на который скатилась прядь седых волос.
Приветствуя собравшихся в кубрике, Григорий Андреевич особенно долго жал руку разрумянившемуся Орлову.
– Спасибо тебе, – благодарил он пилота. – Показал ты нам богатую залёжку тюленя. Колхозники будут помнить её.